Деметра уже и не помнил, когда в последний раз ему так досаждали человеческие эмоции. Пятьдесят лет назад? Сто? Мужчина был твёрдо убеждён, что особенность их родовой стихии, дарующая невероятно долгую жизнь, стирала все проявления человеческих чувств. Было это хорошо или же нет — Деметра давно перестал об этом задумываться. Такова была цена их силы, и поделать с ней он ничего не мог. Оставалось лишь принять её, как данность.
Однако теперь его убеждения трещали по швам.
«Проклятый Прометей, — размышлял он, стоя на балконе своего кабинета и вперив нахмуренный взгляд в заснеженные верхушки окружающих особняк деревьев. — Проклятый Прометей и его отпрыски».
Нападения, которым подверглись территории остальных Домов и Семей, пока никак не коснулись Деметры. В чём была причина — в опасениях Прометея провоцировать сильнейшего из возможных противников или же в том, что до них просто ещё не дошла очередь, Деметра не знал. Несмотря на свой обширный опыт, с которым не мог поспорить никто из ныне живущих элементалей, о глубине безумия огненного Повелителя Главе древесного Дома оставалось лишь догадываться.
Безупречно ровный лоб внешне молодого человека пересекли глубокие задумчивые морщины. Он знал отцов нынешних Глав Домов и Семей, знал их дедов и даже прадедов, однако никто из них не был способен на то, что творил Прометей. И непонимание того, как следует действовать, чтобы остановить напрочь сбрендившего противника, занимало добрую половину мыслей Деметры. В том, что за якобы случайными нападениями банды Стрелка стоит огненный Повелитель, он нисколько не сомневался.
«Эх, Володя, — со вздохом подумал мужчина, убрав за ухо длинную прядь светлых волос, упавшую на лицо. — Знал бы, во что ты превратишься — убил бы тебя ещё ребёнком».
Перед его глазами как наяву встало воспоминание о том, как маленький мальчик, всюду следующий за своим отцом, внимательным и не по-детски умным взглядом смотрел на взрослого Деметру, когда они встретились на одном из собраний высшего общества элементалей. Тогда древесный элементаль по-отечески потрепал ребёнка по непослушным волосам, растрепав их ещё больше, и заявил Дмитрию, предыдущему носителю титула Прометея, что его ребёнка наверняка ждёт великое будущее.
Что же, он не ошибся. Будущее Владимира Дмитриевича действительно было великим… Но оттого — не менее ужасным.
«Мало того, что ты сам безумец, — продолжил Деметра мысленный разговор с Прометеем, — Так ещё и твой отпрыск недалеко от тебя ушёл».
Разумеется, несмотря на то, что их Дом никак не пострадал от деятельности банды, направляемой железной рукой огненного Повелителя, Деметра готовился к худшему. Важные точки их территорий были защищены сильнейшими из древесных элементалей, готовых остановить любые нападения. Хоть Деметра и надеялся на то, что Прометею хватит остатков ума обойти его Дом стороной, он всегда был готов ко всему.
Ну или почти ко всему.
— То, на что не решился ты сам, без раздумий сотворил твой ублюдок, — вслух прошептал Деметра, сжимая поручень, опоясывающий балкон. Он не заметил, как белый камень, увенчивающий изящные невысокие колонны, начал крошиться.
Их Дом пользовался такой славой, что никто и помыслить не мог о нападении на особняк Деметры. Тем более — о нападении всего одного человека, чей приход не мог предсказать ровным счётом никто. И эта самоуверенность сыграла с древесными элементалями злую шутку.
Пожалуй, появление Лазарева было величайшим позором за всю жизнь Деметры. И хуже всего был тот факт, что первым об этом узнал не кто-то из его Дома, а гостивший у них в это время Эдуард. Так как его мать была древесным элементалем, к нему здесь относились весьма благосклонно, и он часто посещал своих родственников, однако почему-то этот факт нисколько не уменьшал злости Деметры. Лишь хладнокровие и выдержка, выработанные за многие годы правления, не позволяли Главе Дома бросить всё и самолично отправиться на поиски улинувшего бастарда Прометея.
«И ведь сбежал, засранец», — раздражение в мыслях об Игоре смешивалось с невольным восхищением. Пытаясь остановить Лазарева, он нисколько не сдерживался и направил все свои силы, чтобы захватить наглого элементаля. Однако здесь не последнюю роль сыграла вторая особенность древесной стихии — медлительность. Даже управляемые несгибаемой волей Повелителя деревья попросту не успевали задержать Лазарева, несущегося прочь, к спасительному асфальту, попутно уничтожая любые преграды на его пути. Мозгов Игоря хватило на то, чтобы не вступать в схватку с Деметрой. А Деметре, в свою очередь, не хватило скорости, чтобы остановить Лазарева.
«Ну ничего, — успокоил себя светловолосый мужчина, чья внешность никак не отражала многих и многих десятков прожитых лет. — Ты не останешься безнаказанным, Лазарев. Деревья умеют ждать».
Размышления Главы Дома прервал еле слышный отсюда стук в дверь кабинета. Деметра не обернулся. Он ценил своё уединение, и беспокоить его мог лишь весьма ограниченный круг людей.
