В приютном доме было темно и тихо. Она немного постояла на тротуаре, прислушиваясь. Только двое из его обитателей беспокойно вертелись в полудреме, остальные глубоко погрузились в сновидения, в которых причудливо смешивались их дневные страхи и надежды. Она осторожно открыла дверь, чуть подтянув ту вверх, чтобы не скрипнула.
В кабинете Майкла горел свет. Женщина прокралась по коридору и заглянула в полуоткрытую дверь. Ее муж уснул прямо за столом, спрятав лицо в сгибе локтя. Рядом лежал раскрытый молитвенник. Майкла можно было принять за мертвого, если бы плечи слегка не шевелились в такт дыханию. Она подошла и присела на корточки. Почему от него так сильно пахнет алкоголем?
— Майкл, — позвала она шепотом. — Майкл, проснись.
Одна его рука дернулась, схватившись за воздух. Он замычал и поднял голову.
— Хава, — простонал он, еще не проснувшись, и вдруг напрягся, открыл глаза и посмотрел прямо на нее.
Ужас у него на лице, похожий на страх загнанного зверя, словно кулак, ударил ее прямо в грудь.
Майкл вскочил из-за стола, рассыпая книги и бумаги, и отступил назад. В его сознании она без труда разглядела кошмарный образ: гигантская женщина с тяжелым телом, грубым темным лицом и ледяными глазами. Это была она, отраженная в зеркале его страха.
Господи, что же случилось? Она потянулась к нему, и он отшатнулся, едва не упав.
— Не приближайся ко мне! — прошипел ее муж.
— Майкл, — начала она, но замолчала, не в силах продолжать.
Сколько раз она мысленно рисовала себе эту сцену, а сейчас оказалось, что все ее тщательно заготовленные объяснения и искренние извинения куда-то делись. Оставались только печаль и ужас.
— Скажи мне, что я все это выдумал! — крикнул Майкл. — Скажи, что я сошел с ума!
Нет, поняла она. Она больше не имеет права его обманывать. Но и сказать правду у нее не хватало сил. С трудом она выдавила из себя жалкие слова:
— Я никогда не хотела причинить тебе боль. Никогда.
Вспышка гнева заставила Майкла забыть о страхе. Она увидела, как ожесточилось его лицо и сжались кулаки.
Разумеется, на самом деле ей ничего не грозило: он был пьян и не привык к насилию. Но все ее чувства немедленно среагировали на агрессию. Окружающая реальность исчезла, и Голема вновь охватило уже знакомое пугающее спокойствие. Времени едва хватило на то, чтобы сквозь стиснутые зубы выдавить одно-единственное слово:
И он, охваченный новым приступом страха, выполнил этот приказ. Его торопливые шаги эхом отразились от стен вестибюля, и сразу же хлопнула, закрываясь, тяжелая входная дверь.
Дрожа, она стояла посреди кабинета и постепенно приходила в себя. Ей не раз случалось задумываться о том, станет ли ей легче, если правда выйдет наружу. Теперь она точно знала, что согласилась бы всю жизнь провести во лжи и напряжении, только бы не видеть, как Майкл убегает от нее. Наверное, следовало беспокоиться, не расскажет ли он кому-нибудь о том, что узнал, но сейчас это ее мало заботило. Пусть толпа уничтожит ее, если захочет. По крайней мере, так она избавится от дальнейших страданий.
Она оглядела кабинет и впервые заметила хаос, который в нем устроила: опрокинутый стул, рассыпанные по полу бумаги. Машинально она подняла стул и начала наводить порядок. Молитвенник, лежавший у локтя Майкла, оказался не книгой, а пачкой обгоревших листов, которые рассыпались по столу.
Вызывая демона, будь уверен в его природе…
Буква «хет» одна из самых сильных в алфавите и часто применяется неправильно…
Женщина нахмурилась. Чья это книга?
Она начала быстро переворачивать страницы, пробегая глазами подробнейшие инструкции и сложные схемы. Скоро ей стало ясно: это что-то вроде поваренной книги, в которой есть и списки ингредиентов, и точные указания, предупреждения о возможных ошибках и способы их исправить. Вот только вместо того, чтобы зажарить курицу или испечь пирог, ее читатель мог совершить невозможное — мог вмешаться в само Творение. Зачем Майкл это читал? Неужели это равви дал ему книгу?
Одна страница по краям была измазана глиной. Она внимательно прочитала ее, потом еще раз и еще. Дрожащей рукой перелистнула и прочитала то, что было написано на обороте:
Покорность. Любопытство. Ум. Добродетельное и скромное поведение…
Она станет ему превосходной женой, если не уничтожит его раньше.
И тут же в ее памяти возник Джозеф Шаль, сжимающий в руках коробки с булочками и улыбающийся загадочной улыбкой. «Я никогда не сомневался, что вы станете превосходной женой».
Махмуд Салех никак не мог уснуть, но совсем не по тем причинам, что обычно.
