— Не знаю, когда он там кого сыщет, но я как-нибудь «ненароком» уроню ему на ноги тарелку с чем-нибудь горячим.
— Да ладно тебе, — махнула рукой первая, — ты лучше послушай. Захожу я вчера вечером к нему в спальню поменять свечи. Мне уж думалось, он точно начнет меня лапать, ан не тут-то было. Вытаращился на меня, будто впервые видит, даже, кажется, смутился. Это наш то!.. Я спросила у него, все ли в порядке, так он, представь себе, заявил: «Делай свое дело, девица, и можешь быть свободна». Я, признаться, подумала, уж не занемог ли он. А теперь, после этой истории с драконом, точно вижу — что-то с ним не так.
— Верно, — подхватила еще одна белошвейка, — кто-кто, а наш Штопор всегда был честным эльфом. Одно дело тискать девиц, а другое — травить да бросать в темницы гостей.
Неизвестно, чем бы закончился разговор, но тут в комнату вошла солидная эльфийская матрона, и белошвейки умолкли, склонившись над работой. Гранди продолжил путь наверх.
Итак, размышлял он, сами эльфы заметили странности в поведении своего принца. Однако его обращение с Рапунцель вовсе не казалось странным. Нет ничего удивительного в том, что этот любитель девичьих прелестей обратил внимание на юную красавицу эльфийского происхождения — как там они говорили? — с другого вяза.
Ревность придала голему сил, и он полез вверх быстрее. Шахта постепенно сужалась и, наконец, вывела на вершину вяза. Открыв дверь, ловко прилаженную на месте обломанного сучка, Гранди увидел переплетение ветвей и листьев. Крона.
Голем задумался, пытаясь сообразить, что делать. Он устал чуть ли не до смерти, а до покоев принца так и не добрался. Неужто все напрасно?
Снизу донеслись голоса. Гранди лег плашмя на живот и раздвинул руками плотные листья.
Оказалось, что под ним крыша, крыша той самой комнаты, которую он так долго искал. Теперь голоса слышались вполне отчетливо, и он узнал их. Разговаривали Рапунцель и принц Штопор.
Гранди устроился так, чтобы видеть и слышать их, оставаясь незамеченным. Не хотелось думать о такой возможности, но если принц по-настоящему понравится девушке, голем считал своим долгом тихонечко удалиться, спуститься к дракону и вернуться в замок Ругна. Пусть его сердце будет разбито, — Гранди намеревался остаться честным до конца, каким бы он ни был.
Но он все-таки надеялся, что принц не понравится Рапунцель.
Судя по всему, внизу только что закончилась трапеза. Запах еды напомнил Гранди о том, что сегодня ему так и не довелось перекусить. Сейчас он готов был подобрать объедки.
— Очаровательная Рапунцель, — промолвил принц, вытирая рот расшитой салфеткой, — ты воистину прекрасна. Думаю, я на тебе женюсь.
— Но я не люблю тебя, — с удивлением возразила девушка.
— При чем тут любовь? Мне нужна подходящая супруга родом не с нашего дерева. Ты годишься по всем статьям.
— Но я люблю другого.
Глаза Штопора сузились:
— Вот как! Кого же?
— Голема Гранди, — призналась Рапунцель.
— Но он не эльфийского происхождения.
Ты должна выйти замуж за представителя своего народа.
— Почему? — спросила она с очаровательной наивностью.
— Потому что так принято. Я объявлю о помолвке, и через пару недель…
— Нет!
— Ты предпочитаешь выйти за голема? — Принц выглядел удивленным.
— Именно так.
Едва успев порадоваться услышанному, Гранди понял, что все обстоит хуже, чем представлялось поначалу.
— Коли так, — заявил Штопор, — знай: твой голем пребывает в узилище, и, если ты не примешь мое великодушное предложение, его казнят.
— О нет! — вскричала девушка.
— А вот и да! — отозвался принц. — Последний раз спрашиваю, выйдешь ты за меня, или…
Этого Гранди вынести не мог.
— Никогда! — завопил он с крыши.
— Гранди! — радостно воскликнула Рапунцель.
— Как ты сюда попал? — вне себя от ярости взревел принц и выхватил свое оружие — острый закрученный штопор с деревянной ручкой. Он нацелил острие вверх. Рапунцель взвизгнула. Гранди оступился и, соскользнув с ветки, провалился сквозь лиственный потолок. Падая, он ухватился за руку принца, пытаясь вырвать оружие, но уже в следующий миг понял, что ничего не получится.
Дело было даже не в том, что голем устал, — здесь, в кроне вяза, эльф обладал невероятной силой. Он схватил Гранди за шиворот, поднял его одной рукой, словно тряпичную куклу, и нацелил на него свой штопор:
— Сейчас я пробуравлю тебя насквозь, как следовало сделать гораздо раньше.
— Нет! — закричала Рапунцель.
— Нет? А почему, собственно? — поинтересовался принц, прижимая острие штопора к животу голема.
Рапунцель в ужасе схватилась за голову. Она оказалась перед выбором потерять любимого живым или мертвым.
— Отпусти его, — бессильно пролепетала она, — я… выйду за тебя. — Девушка упала на пол и зарыдала.
— Надо же, оказывается, и от паршивого големишки может быть польза, — улыбнулся принц. — Признаюсь, когда мы столкнулись с тобой в башне, мне это и в голову не приходило.
Зато теперь я вижу, как использовать тебя с толком. Убивать голема ни к чему — достаточно пригрозить ему, и девица сделает, что велят. До поры до времени я сохраню тебе жизнь, но ты останешься под стражей. — Принц повернулся к люку в центре пола:
