- Электронная почта, через спутник, в послании говорится о новых правилах открытия банковских счетов. Соглашение одиннадцати финансовых гигантов... так написано. Лично вам. Так написано.
"И уже прочитано Хаджи-Хизиром", - подумал Хабаев.
- Хаджи-Хизир на ногах? - спросил он.
Цакаев понял второй смысл вопроса.
- Я не видел еще, хозяин.
- Исправился, значит, Петр? Молодец... Позвони Хаджи-Хизиру, попроси прийти. Я выйду к тебе через две минуты.
Длинный глухой коридор, вырубленный в гранитной тверди, нагонял тоску. Хабаев с раздражением размышлял о том, чем ему придется заняться через несколько минут.
Новые банковские правила открытия счетов означали, что план ухода на Запад запаздывает, что он, Хабаев, истекает временем, как кровью. События походили на медленное опускание глухих непроницаемых переборок вокруг его предприятия. Потоки наличных от тысячи трехсот двадцати нефтеперегонных установок, полутора десятков водочных комбинатов, "откатов" со сборов на блокпостах, из московского бюджета, от наркотиков, оружия, наконец, сотни и сотни килограммов долларов, присылаемых из-за Каспия, из Грузии, Армении, из торговых точек, ресторанов и гостиниц Черноморского побережья, скапливаясь и не находя выхода, могли застояться и, что называется, загнить. У него не хватало специалистов переварить это несметное скопище денег... Денег, нуждающихся в политическом убежище в новой Европе, жаждущих его.
Конечно, Севастьянов работает, как машина. Теперь, когда Чечня как отмывочное предприятие захлебывается от переизбытка наличных денег, люди его класса определяют, выживет "Гуниб" в этой бешеной гонке или нет. В решении этой проблемы и заключен теперь вопрос безопасности холдинга. Именно в нем, а не в мелочах вроде того, кто кого убил и кто к кому подослал шпионов... В гольф-клубе "Эль-Кантуи" пришлось выслушивать все что угодно, кроме деловых инициатив. А вокруг, только оглянись, простирались колоссальные возможности. Он, Хабаев, ждал, что соратники тоже увидят это. Вот она, земля обетованная, тунисское золотое побережье Средиземного моря, готовое впитать любые деньги и дать тучные всходы.
А пришлось выслушивать стенания Хаджи-Хизира о добрых старых временах, когда начинался этот разврат с заложничеством, который немедленно заразил и русских. Тысячи бойцов, вынужденных оставить рэкет в России, вернулись в Чечню словно бы и не домой. Ничего другого, кроме как стрелять из автоматов и орудовать взрывчаткой, они уже не могли... Как и русские, вернувшиеся в Россию.
Нет, хватит, это - прошлое... Не следует сейчас зацикливаться на войне, загнивающей в партизанских разборках со взрывчаткой, устанавливать которую ваххабитские тупицы науськивают мальчишек. Это - прошлое. Липучее, как моздокская грязь, и, в сущности, испортившее поездку в Тунис. Трещина между молодыми, то есть Макшерипом Тумгоевым, и стариками, которых воплощает Хаджи-Хизир Бисултанов, обозначилась резче. Они готовы были вцепиться друг в друга. Странно, что старичье желает военных побед, а молодые - конторских...
А он, Саид-Эмин Хабаев, пытается стоять между и над ними?
Да и возможно ли примирение? Стоит ли разгребать смердящие кучи последствий грабежей, насилия, издевательств, предательства, лжи, убийств и всего остального в стране, нуждающейся, чтобы выздороветь, лишь в одном умереть окончательно, чтобы, возможно, и возродиться на пепелище? Если бы он, Хабаев, считал себя политиком, то попросил бы политического убежища в Европе для всей этой страны. Правда, многие подумали бы, что он хочет вывезти вместе с ней и свои деньги...
Нет, никто не вправе обвинить его, Хабаева, героя рейда в захваченный Грозный с обутым, одетым, накормленным и вооруженным им, Хабаевым, отрядом моджахедов, в том, что он не чеченец. О рейде промолчали и свои, и русские. Потому что это был поход не на больничный комплекс с роженицами и воплями "Аллах акбар!" перед камерами московского телевидения... Рейд показал всем, как следовало бы вести войну за независимость! А солдаты и боевики не воюют, они сводят счеты, ненавидят друг друга только потому, что им не дают остановиться, да они уже и не хотят... Понимают, что дураки... И долго ли будут только понимать?
Успех своего рейда Саид-Эмин Хабаев купил. И почувствовал всю силу денег как инструмента, способного устанавливать перемирие. Постреляли, а теперь - поторгуем...
Заира Тумгоева верно сказал в Тунисе:
- Без русских чеченцам не помириться. Никогда...
