Обивая грязную слизь с сапог, какие одевают на подледную рыбалку, личность матерно охарактеризовала гнилую зиму, потом московского мэра и сообщила:
- Бумажка какая-то...
Я развернул:
"Дорогой товарищ, прошу прощения за доставленную неприятность. Выезжая, обтерся крылом о ваш задний бампер. Сторож говорит, что вы появитесь не скоро, а деньги для передачи вам я оставить не решился. Своруют. Да и не известно, сколько возьмут за ремонт. Готов, как говорится, нести ответственность по всей строгости. Позвоните по телефону... Сергей".
Даты Сергей не поставил.
- Пишет, что царапнул меня, - сказал я личности.
- Не было такого. Да я и сейчас заметил бы. Нет там ничего, точно говорю. Мы бы записали... И близко вроде бы никто не подъезжал.
- Действительно, - согласился я. - Видно, что рядом не парковались... У меня за три дня проплата остается, вернусь за машиной потом. Лады?
- Лады, - сказала личность.
- Можно от тебя позвонить? - спросил я. И положил десять рублей на стол.
Телефон Ефима ответил его голосом с автоответчика:
- Оставьте информацию после гудка...
Если бы Шлайн попросил оставить "сообщение", то было бы ясно: он в Москве. Слово "информация" означало, что Ефим в отъезде и, возможно, надолго.
Несложная арифметическая задача не поддавалась решению. Суммы двух слагаемых - зеленого "Москвича" с молодцом в пуховике и записки от кающегося без вины Сергея - не получалось. Две разные конторы?
После ночного полета меня, наверное, слегка тормозило, поэтому с некоторым опозданием я подумал: "пуховик" явно нарывался и, хотя остерегался проявить инициативу, общения, видимо, жаждал. В открытую липнул к маршрутке от Шереметьево и столбом обозначался у "Металлоремонта". Специально демонстрировал добрую волю к ненавязчивому знакомству, но при этом допускал, что я пойду на отрыв и посмотрю, как же "пуховик" отреагирует... А потом догадаюсь наконец подойти и попросить огонька дескать, спички в СИЗО отобрали. Мол, крутой, тебе больше всех тут надо? И вообще, в натуре, славянский шкаф продаешь?
Я вернулся к "Металлоремонту" минут через сорок.
Испытание расставанием "пуховик" выдержал.
Зеленоватый "Москвич" упирался капотом в ступеньки перед подъездом с мастерской. "Пуховик" и его водитель закусывали, вытягивая подбородки, чтобы крошки не сыпались на колени, над сиреневыми пакетами ресторана "Ампир". Итальянское заведение находилось поблизости, за бизнес-ланч в нем брали триста с лишним рублей. На вынос могли отпускать и дешевле, но все равно - неплохо, видно, зарабатывали ребята.
Не суди о машине, пока под капот не заглянул. Азбучное правило.
Кто оплачивал тренинг парочки в "Москвиче", гадать не приходилось. Уж, конечно, не казенная спецконтора, где к обувке "саламандра" и итальянской диете не приучают. И не пивом "Балтика" запивали они сандвичи, красиво оформленные салатными листами. Тянули из зеленоватых флаконов "Перье", французскую минералку по шестьдесят с чем-то рублей. Это в "Москвиче"-то с тверским номером!
Я похлопал ладонью по багажнику. "Пуховик" оглянулся и поднял кнопку блокировки задней двери. Я открыл её и сел в машину. Водитель передал свой пакет "пуховику" и, протянув вниз руку, наклонился, заставив меня автоматически сгруппироватся. Однако вместо ствола, полуобернувшись, он ткнул в меня третьим пакетом с надписью "Ампир".
- Спасибо, - сказал я. - Без снотворного?
- И так время потеряли, - ответил "пуховик". - Спрашивайте.
- Считайте, что спросил. Теперь вы...
- Человек по имени Ефим Шлайн вам известен?
- А я ему?
Сандвич оказался великолепным. Салат - свежим и нежным. Вместо "Перье" они купили мне бутылочку "кока-колы". В пакете нашлась и пара салфеток. От вкуснятины в теплой машине я размяк, захлюпал носом и высморкался в салфетку. Опускать окно и выбрасывать, однако, постеснялся. Воспитанно сунул в карман полупальто.
- Сходится, - сказал водитель.
Он разглядывал меня в зеркало заднего вида. Визуально идентифицировал, назовем это так, потрепанного, небритого с дороги дядьку, уважительно потребляющего свалившиеся на халяву харчи. Я же видел перед собой воротник дорогой плюшевой куртки, красноватую в морщинах шею и розовую лысину, обрамленную черными завитушками. Лысина слегка дернулась вперед - видимо, это был разрешающий кивок, и "пуховик" положил на сиденье возле меня конверт.
- Доедите на воздухе, - сказал он. - Свидание окончено.
Видимо, это был день переписки с друзьями. Одни жаждали оплатить ущерб, который не нанесли, а другие заботились о моем качественном питании и записочки доставляли лично.
Я подобрал конверт и сунул его в нагрудный карман полупальто.
Закрывая дверь "Москвича", я услышал слишком мощный для хилого класса машины стартерный прокрут мотора. Если бы было на чем, стоило проехаться за орлами...
