— Да, Марти. В чем дело?
Голос Джока прозвучал настороженно сухо, недовольно.
— Я слышал, смонтированный материал великолепен, — дипломатично начал Финли. — Кажется, Карр в восторге. Даже девушке понравилось.
Если бы ЦРУ получало информацию так же быстро, как голливудские агенты, мы выглядели бы гораздо лучше в холодной войне, подумал Джок. Кто это был? Не Мэри. Она всегда молчит. Конечно, не механик. Карр? Девушка? Зачем они стали бы звонить Филину? Но он знал Марти. Если он, Джок, подождет, третий вопрос Марти раскроет истинную причину звонка.
— Малыш, принято решение об организации гастрольного шоу. Для начала двенадцать городов. Все взбудоражены. Получено два предложения об издании пластинок, хотя музыка еще не написана!
Марти проводит серьезную подготовку, подумал Джок. Видно, впереди неприятная новость.
— Да, между прочим…
Ну вот, сказал себе Джок. Марти мог убить человека своими вводными оборотами типа «между прочим» и «о, пока я не забыл».
— Да, Марти? — сдержано произнес Джок и приготовился сердиться.
— Все это дело насчет множественного изображения и Карра…
— Да, Марти, что?
— Ты думаешь, Карр сможет это сделать? Это потрясающая идея! Великолепная! Но ты думаешь, он сможет? Физически?
— Почему нет, Марти?
— Ну… мне кажется… восемь лет назад во время съемок картины у него возникли какие-то проблемы. Работу отложили на четыре недели…
Как многие агенты, Марти Уайт умел оставить предложение незаконченным для выяснения, что известно клиенту и что он думает по поводу ситуации. Но Джок не собирался помогать ему. Предложение осталось незаконченным.
Выдержав паузу, Джок спросил:
— Ты еще здесь, Марти?
— Да, да, здесь.
— Хорошо. Я думал, нас разъединили. Ты говорил что-то о картине, работу над которой отложили на четыре недели из-за Карра. В чем дело, Марти?
— Ну… ну… думаешь, Карр сможет сыграть в сцене борьбы с лошадьми? Ты получишь нужное количество материала и закончишь картину? — спросил наконец Марти. — В какое положение ты попадешь, если, имея почти готовую ленту — великолепную, захватывающую, насыщенную сексом и действием, — останешься без последнего эпизода? Ты это знаешь?
— До сих пор я работал нормально, Марти?
— Конечно, малыш! В этом-то и дело! Ты снял великолепный материал. Защити его!
— Марти, кто с тобой говорил?
— Никто! С какой стати… Послушай, малыш, я думаю только о тебе. И хочу, чтобы ты закончил фильм! Чтобы он получился превосходным! Я защищаю твои интересы.
— Мои интересы, — едким тоном повторил Джок.
— Да! Я — твой агент. И исполнительный продюсер. Конечно, я хочу заработать. И говорю тебе как исполнительный продюсер: не перегибай палку! Не насилуй Карра! Не рискуй! Не губи все!
В голосе Марти появилась твердость.
— Другие приказы будут, мистер Исполнительный Продюсер?
— Послушай, малыш…
— Марти, я тебя выслушал в последний раз. Теперь слушай ты. Все, чем мы уже располагаем на сегодняшний день, получено благодаря моим усилиям! Не твоим! Ты — финансист, торговец. Но люди ходят в кино не для того, чтобы смотреть на твои контракты и цифры.
Ты лично можешь подняться на сцену и объяснить им, как ты ловчишь и маневрируешь, как ты благодаря мне стал исполнительным продюсером, но никто… никто, Марти… не заплатит и цента за твое шоу! Фильм — вот что смотрят люди. Мои чувства, мысли, плоды воображения — вот что им интересно. Поэтому не говори мне, что я должен делать!
А теперь, если вы желаете уволить меня, мистер Исполнительный Продюсер, сделайте это! Кто, по-вашему, закончит тогда картину?
— Малыш… малыш! Ты все понял неправильно. Я позвонил не для того, чтобы бороться с тобой, приказывать. Я хотел предостеречь тебя, посоветовать, спросить. Пожалуйста, не переусердствуй. Вот и все.
— Кто тебе звонил?
— Никто! Ты знаешь, как быстро распространяются слухи в этом городе. Их слышишь во сне.
— Тогда спи дальше, Марти. А еще лучше — когда я вернусь к мыслям о завтрашней съемке, сходи в «Чейзен». Закажи себе крабов. И нежный бифштекс. Потому что я предоставил Карру решать этот вопрос. Если он не захочет сыграть эту сцену, я воспользуюсь дублером. Так что не волнуйся. Все просто.
Марти произнес с облегчением:
— Хорошо. Я рад.
— Я рад, что ты рад. А теперь, мистер Исполнительный Продюсер, найди себе для разнообразия женщину и оставь меня в покое.
Джок бросил трубку.
Финли в ярости зашагал к своему трейлеру; он уже не гадал, кто позвонил Марти. Конечно, Джо Голденберг. Ключевая информация о четырехнедельном перерыве в съемках, который произошел восемь лет тому назад, исходила от Джо. Теперь Финли знал это. Все ясно. Логично. Неопровержимо. Джок остановился посреди лагеря, сделал резкий поворот и зашагал прямо к трейлеру Джо Голденберга. Он даже не постучал. С силой повернул ручку, и распахнул дверь; она ударилась о стенку, и вся алюминиевая конструкция задрожала.
Джо, сидевший над сценарием с дымящейся трубкой в руке, изумленно поднял голову.
