— Джок, малыш! Извини, что заставил тебя ждать. Но у меня неприятности. Большие неприятности. Ты знаешь Пэт Ноулз? Я подыскал ей большую картину в Риме. А она, оказывается, на шестом месяце! Ты слышишь — на шестом месяце! И к тому же не замужем. Это религиозная картина. Студия умоляет ее выйти замуж. Парень, малоизвестный актер, согласен. Но она не хочет. Во всяком случае, до рождения ребенка. Сейчас среди актрис модно пренебрегать общественным мнением. Трахаются они, как обычные женщины. Свой нонконформизм они проявляют только в отношении брака.
У меня не было никаких проблем с девушками с тех пор, как я убеждал Дейзи Доннелл уйти из театральной студии и сняться в кино. Мне приходилось умолять ее: «Дейзи, пожалуйста, перестань работать на чердаке и снимись в картине с сэром Лоренсом Оливье». Ну и мир!
Но к черту все это! Почему ты не позвонил мне вчера вечером? Где ты, черт возьми, пропадал?
Невозмутимым елейным тоном, с подчеркнутым спокойствием, Джок сказал:
— Я не мог позвонить. Мне пришлось остаться на ранчо.
— Он предложил тебе остаться? — спросил Марти, однако без того возбуждения и интереса в голосе, которые рассчитывал услышать Джок.
— Мы проговорили весь ужин, половину ночи, а затем завтрак.
— Ну? Он будет сниматься? — спросил Марти.
— Возможно, Марти. Возможно. Вот все, что он сказал.
Марти Уайт захохотал. Джок представил себе маленького человека с трясущейся лысой головой, сидящего в обитом натуральной черной кожей кресле.
— Я не шучу, Марти. Он не взял на себя никаких обязательств.
— Послушай, малыш, скажи мне правду! — Марти задыхался от смеха.
— Я сказал тебе, что произошло! — возмущенно повысил тон Джок.
— Меня не зря называют Филином. Малыш, малыш, не играй в карты с дядей Марти, — дружелюбно попросил Уайт.
— Я не обманываю тебя!
— Режиссер всегда узнает последним! — снова засмеялся Марти. — Малыш, послушай меня. Послушай меня внимательно. Меньше чем час назад Герман Паркс позвонил в Нью-Йорк. Карр попросил его «расследовать» это дело. Это означает, что Карр согласится! Если условия его устроят. Ты слышишь меня, малыш?
— Да, Марти, слышу, — Джок пытался справиться с охватившим его возбуждением.
Спокойствие Джока заставило Марти произнести:
— Малыш, речь идет о картине с Престоном Карром. Ты понимаешь, что это значит? Я могу сделать основой для контракта на три фильма. Знаешь, что мы должны создать? Компанию! Она понадобиться тебе, малыш, для снижения налогов. Загляни ко мне утром. Я приглашу сюда моего бухгалтера, мы все обсудим. Я уже поступал так с некоторыми из моих клиентов. Мы зарегистрируем компанию и станем партнерами, это даст нам большую свободу действий. Я смогу выступать от твоего имени, когда ты будешь в отъезде или занят съемками. Я тебе все растолкую. Картина с Престоном Карром! — ликующе закончил Марти.
— Сколько времени это займет? — спросил Джок.
— Создание компании? Неделю или две. Почему ты спрашиваешь?
— Я имел в виду получение окончательного ответа от Карра.
— Несколько дней. Звонок Германа означает, что они хотят подписать контракт. Если бы позвонили со студии, переговоры заняли бы больше времени. По-моему, Карру нужны деньги.
— Да, — сказал Джок, понимая, что решающим аргументом стал нефтяной контракт, который Карр собирался обсудить с Мак-Алистером за ленчем. Не «Мустанг». Не Джок Финли. Ну и ладно. Главное — получить Карра.
Проглотив порцию напитка, Джок услышал голос Марти.
— Малыш, я предвижу только одну проблему.
— Какую, Марти? — спросил Джок, всегда настороженно относившийся к «постскриптумам» агента.
— Он может потребовать, чтобы за ним закрепили право решать художественные вопросы.
— Пошел он к черту! В моих фильмах все художественные вопросы решает режиссер. Я отказался от завершения съемок в Лондоне. И я откажусь от этой картины, если возникнет такая проблема.
— Малыш… малыш… — попытался успокоить режиссера Марти. — Я не сказал, что он обязательно потребует этого. Я лишь предупредил, что это возможно. Мы должны быть готовы, только и всего.
— Ты лучше будь готов к тому, чего захочу я! — сказал Джок.
— Малыш, я работаю на тебя. Защищаю твои интересы. Я предупреждаю тебя о том, что может произойти. И я справляюсь с этим. Не беспокойся, малыш.
Прощаясь, Марти казался почти испуганным.
Это позабавило Джока. Опуская трубку, он улыбнулся. Его голубые глаза блестели. Значит, контракт будет подписан. Король сказал «да». Или весьма близок к тому, чтобы сделать это. Снимая старые, стоптанные ковбойские сапоги, которые он успел возненавидеть, Джок все еще улыбался. Затем он стянул с себя застиранную рубашку. Снял полинявшие джинсы, высмеянные Карром.
Внезапно Джок скатал джинсы в клубок и бросил их через бассейн. Проделал то же самое с рубашкой и сапогами. Они ударились о стену, обвитую плющом и «живой изгородью».
Финли стоял в одних трусах — стройный, сильный, загорелый, молодой. Он держал мир за хвост. Конечно, благодаря Престону Карру.
