Утром солнце поднялось из-за гор, обнаружило просыпающийся лагерь кинематографистов и окрасило его в золотые и розовые тона. Пилот и механик проверили вертолет. Рабочие отправились достраивать платформу. Джо Голденберг и его группа собрались обсудить план на день. Многочисленные электрики и осветители занялись подготовкой гигантских алюминиевых рефлекторов, которые могли понадобиться. Как в армии, каждый специалист занимался своим делом, однако все были готовы выступить единым фронтом.
Джо Голденберг и Дейв Грэхэм решали особую проблему: как пристегнуть портативную камеру к Дейву, чтобы она не упала при ударе и позволила оператору управлять ею; требовалось обеспечить подвижность камеры. Обычный хомут не решал этой проблемы. Но Джо нашел выход из положения.
Когда Джок появился к завтраку, все было почти готово. Вскоре к нему присоединился Престон Карр. Актер сел, и Джок обратился к нему:
— Вы сегодня не снимаетесь. Зачем так рано встали?
— Я не хочу пропустить такое, малыш.
Эти слова могли означать следующее: «Нас ждет исторический момент, и я увижу его». Или: «Это будет грандиозным фиаско, я стану его свидетелем».
На лице Джока застыла сдержанная, холодная улыбка. Он опустил свою чашку на стол и уже собирался уйти, но Карр спросил:
— Я могу подняться на платформу с тобой, босс?
Снова этот легкий, коварный укол. Он действительно видит в нем босса? Или же малыша, разыгрывающего из себя босса?
— Я вас приглашаю, — ответил Джок.
Меньше чем через час все они уже были на натуре. Карр, Джо Голденберг, техники, обслуживавшие две спаренные камеры, поднялись на платформу. Джо возился с экспонометрами, устанавливал объективы, проверял подвижность «Митчеллов».
Внизу работал Дейв Грэхэм; к нему пристегнули две полностью заряженные портативные камеры. Джок, спустившись, увидел, что Дейв готов к съемке. Оператор явно нервничал. Джок избегал его обвиняющих глаз. Убедившись в надежности крепления камеры, Джок похлопал Дейва по плечу и снова поднялся на платформу.
Джок и Джо Голденберг молча переглянулись. Радист сообщил, что пилот вертолета обнаружил табун. Он готовился погнать его вниз с предгорья по высохшему руслу реки к платформе. Вскоре пилот доложил, что табун окажется возле нее через шесть-семь минут после соответствующей команды Джока.
Режиссер оценил ситуацию, ощущая на себе критический взгляд безмолвного Карра. Он взял у радиста микрофон и произнес:
— О'кей! Пусть идут!
Пилот наблюдал сверху за лошадьми. Они перестали щипать траву, встрепенулись, потом начали убегать от зависшего в небе чудовища.
Джок следил за происходящим через бинокль с платформы. Люди, стоявшие там — Джо, Престон Карр, техники, — замерли в ожидании.
Собранный, нервный Дейв Грэхэм, находившийся под платформой, услышал крик Джока: «Внизу, готовность номер один!» — и испугался еще сильнее.
Рев самолета и топот копыт были слышны уже отчетливо. Стоявшие на платформе люди выглядели напряженными, сосредоточенными. Джок испытывал одновременно восторг и страх. Шум, пыль, лавина мустангов, лица людей, испуг, ненависть — все это, слившись воедино, напоминало потрясающий сексуальный акт.
Табун мчался на них. Джо, хладнокровный, как хирург, отдал приказ; стоявший рядом ассистент повторил его. Мотор! Съемка!
Лошади, вертолет, люди на платформе, люди под платформой — все работали сейчас. Джока Финли охватило ощущение полноты власти. Сложив руки рупором у рта, он опустился на одно колено и крикнул:
— Вперед, вперед!
Джо Голденберг, занятый собственной тонкой работой, услышал приказ Джока. Карр и все другие люди, стоявшие на платформе, также услышали его. Как и находившийся внизу Дейв Грэхэм. Двое мужчин, проинструктированных заранее Джоком, вытолкнули Дейва вперед. Дейв слетел с основания платформы навстречу потоку обезумевших лошадей, мчавшихся на него со стороны ровной пыльной пустыни, точно раскаленная, лава, сметающая все на своем пути.
Испугавшийся сильнее мустангов Дейв все же не потерял профессионального автоматизма; он снимал до тех пор, пока лошади не окружили его со всех сторон.
С платформы было видно, что Дейв упал и исчез в пыли; табун пронесся над ним. Все испытали желание прервать съемку, закричать. Но Джок произнес властным голосом: «Продолжайте, черт возьми!» Только это позволило избежать паники. Табун умчался. Спаренные камеры, повернутые до предела, снимали убегающих лошадей. Животные исчезли. Мрачные, потные, испуганные, возмущенные люди посмотрели туда; где находился Дейв Грэхэм.
Джок сорвался с места; перепрыгивая через ступени лестницы, он бросился вниз и побежал по сухой земле сквозь пыль, еще клубившуюся в воздухе. Остальные последовали за ним. Джок первым оказался возле Грэхэма. Первым увидел его вблизи.
Дейв лежал неподвижно, лицом вниз; он казался мертвым. Его разорванная одежда была залита кровью. Привязанная к нему камера получила серьезные повреждения, но не развалилась. Финли перевернул Дейва. Лицо оператора находилось в ужасном состоянии, одна скула, похоже была раздроблена. Он потерял несколько зубов. Возможно, один глаз.
