И Джок будет играть свою роль. Соблюдая правила игры, будет давать интервью, притворяясь, будто каждый кадр и каждая сцена навеяны глубинными слоями режиссерского подсознания и насыщены символами. Так рождаются легенды о великих создателях современных фильмов.
Сейчас Джок захотел снова просмотреть отснятый материал. Но, как ни странно, с наибольшим вниманием он разглядывал не Венеру, выходящую из воды, а Карра, целующего обнаженную грудь Дейзи. И ее реакцию. Джок бросил взгляд на Карра, сидящего в темном трейлере. Свет от экрана подчеркивал красоту его загорелого лица. Актер время от времени кивал.
Этим он выражал свое одобрение. Но Джоку показалось, что Карр подтверждает и его подозрения: девушка влюблена в Престона. Когда пленка закончилась, Карр сказал:
— Хорошая работа. Отличная. Может быть, мы на правильном пути.
Это было произнесено как комплимент. Но Джок воспринял услышанное как упрек…
— У нас уже есть отличный материал. Мы закончим вовремя. Сделаем превосходную картину.
— Не нервничай, малыш, — улыбнулся Карр. — После всего, что мы пережили, отставание на шесть дней — это не беда.
— Мы наверстаем! Теперь, когда мы уже добились от нее многого, — с легким раздражением в голосе сказал Джок.
— Думаю, да, — задумчиво произнес Карр.
В голосе Престона прозвучала уверенность. Джока это возмутило. Внушение оптимизма, бодрости духа, надежды является прерогативой режиссера, особенно когда речь идет об игре актрисы. Джок не желал уступать это право никому. Даже Престону Карру.
Со времени существования двора Людовика XIV простой, естественный акт прелюбодеяния нигде не влиял так сильно на финансовую жизнь общества, как в Голливуде. Распространившийся в ресторанах, студиях, столовых слух о том, что Джок Финли спит с Дейзи Доннелл, являлся чисто деловой информацией. Они снимают вместе превосходный фильм, потому что их связывает великая страсть.
Вся съемочная группа наблюдала за сценой с поцелуями; люди видели, что Карр играет, а Дейзи — просто живет в этом эпизоде. Джок понял, что это может означать. Его подозрения подтвердились в течение суток.
Благодаря пересылаемой ежедневно отснятой пленке, письмам, телефонным звонкам новость быстро долетела до Лос-Анджелеса. Звонок Филина не заставил себя ждать. Агент попросил Джока удалить всех из связного трейлера, и режиссер понял, что разговор будет важным, хотя голос Марти звучал, как всегда, невозмутимо.
— Ну, малыш, как дела?
— Хорошо. Отлично. Великолепно. Почему ты спрашиваешь?
— Почему? Я твой агент и беспокоюсь о тебе. Я твой исполнительный продюсер и беспокоюсь о фильме. Я жду шедевра.
Джок Финли знал, что Филин попросил его удалить всех из радиотрейлера не ради такого рутинного разговора. Где-то рядом находился ржавый рыболовный крючок. Джок решил выявить его самым прямым способом.
— Послушай, Марти, я снимаю ответственную сцену. Я нужен на съемочной площадке.
Как и предполагал Джок, Марти тотчас заговорил о существенном.
— Прежде чем ты уйдешь, малыш, скажи, как там все? Нет проблем? С девушкой?
— С девушкой? — удивленно спросил Джок.
Он лучше чем кто-либо знал, о чем идет речь.
— Утром мне позвонили из Нью-Йорка. В «Репортере» появилась заметка о… лучше я прочитаю: «На натуре, где снимается «Мустанг», назревает драка между знаменитым актером и режиссером, которого считают первым жеребцом в табуне». Это может встревожить студию. Особенно теперь, когда они обсуждают рекламную кампанию стоимостью в два миллиона долларов. Даже готовят специальное гастрольное шоу. «Мюзик-холл» мечтает познакомиться с лентой. Они не хотят, чтобы сейчас произошло нечто плохое.
— Ничего плохого не произойдет! — Джок Финли понял, что он кричит. Понизив голос он сказал: — Послушай, Марти, картина будет отснята. Она получится великолепной. Дейзи не подведет. Пока я считаю, что, трахаясь с ней, я приношу пользу картине, я делаю это. А если для картины полезнее воздерживаться от этого, я не трахаюсь с Дейзи. Сейчас имеет место именно это. Я не хочу, чтобы кто-то еще знал об этом! Понятно?
— Малыш, ты можешь не повторять это, — ответил Филин.
Они оба знали, что, положив трубку, Марти позвонит на студию, в редакцию «Голливудского репортера» и нескольким знакомым газетчикам.
Слух разнесется по городу. К концу дня зазвучат шутки о Джок-соке Финли. О том, как он получил свое имя. О том, что он обладает большей сексуальностью, чем все его актеры, вместе взятые. Что он с ее помощью добивается от актрис поразительной игры. Что это — величайший любовный роман со времени Бергмана и Росселлини. Вечером в «Ла Скала» люди будут говорить: «Большой талант, большой член».
