Поведение Джока было простительным. В присутствии Филина Джоком руководило не только тщеславие; увиденное агентом будет использоваться им много лет при продаже Джока Финли. Он сможет не раз повторить: «Я видел, как этот парень превращал дерьмо в золото! Прямо у меня на глазах!»
Джок Финли преследовал вполне практическую цель.
— Перерыв на ленч! Потом вернемся к этой сцене!
Джо Голденберг, его ассистент, Престон Карр, Тони Бойд находились в расслабленном состоянии, которое приходит после удачной, профессионально сыгранной сцены.
— Что-то не так? — спросил Джо.
— Нет, — ответил Джок, — но если бы я хотел сделать картину, в которой просто нет брака, мы бы уже закончили две недели тому назад. Отсутствие брака — это одно, а совершенство — совсем другое. Мы вернемся к этой сцене после ленча и доведем ее до совершенства!
Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, он повернулся к Марти и сказал:
— Я буду в моем трейлере.
Джок ушел, явно полагая, что Филин проследует за ним. Но Марти Уайт, человек, привыкший к власти, не пошел за режиссером. Он решил воспользоваться моментом и поговорить со своими старыми друзьями. Он тепло поздоровался с Престоном Карром, поцеловал Дейзи Доннелл — все приветствовали ее подобным образом. Затем Марти подошел к Джо, который отдал своему ассистенту распоряжения, касающиеся дневных съемок, и отпустил его.
У ветеранов каждой войны есть свой особый язык; они понимают друг друга без слов. Это справедливо и в отношении ранних голливудских войн. Для их участников Джок Финли всегда останется выскочкой, за которым надо присматривать и которого надо терпеть.
— Ну? — спросил Филин.
— Много хорошего материала, — ответил Джо.
— Смонтируется?
— Конечно!
— А девушка?
— Она никогда не играла лучше.
— Карр?
— Он — Король.
— Значит?..
— Я буду рад видеть в титрах мое имя.
В устах Джо Голденберга это было наивысшей похвалой.
— Финли?
— Если только он не превратит это в вендетту.
— Он и Карр? — спросил Марти.
Джо кивнул.
— Карр спит с девушкой, да?
— Не перед камерой, — ответил Джо; остальное его не касалось.
Марти кивнул. Джо сказал все. Работа идет нормально. Только бы Джок не начал мстить Карру!
Зайдя в трейлер Джока, Марти застал режиссера изучающим сценарий. Когда Филин заговорил, Джок резко остановил его:
— Господи, Марти!
Марти посидел несколько минут молча. Джок продолжал изучать сценарий. Официант принес из столовой ленч на двоих, накрыл стол. Все происходило без слов. Джок обдумывал сцену, вникал в свои записи, сделанные ранее на обратной стороне каждого листа, а также на дополнительных цветных страницах. Наконец он поднял глаза и посмотрел мимо лысой головы Филина в окно, на видневшиеся вдали горы.
Что-то произошло в сознании Джока. Проблема была решена. Он вдруг сказал:
— Да?
Марти растерялся, что случалось с ним крайне редко.
— В чем дело, Марти? Вряд ли ты арендовал вертолет только для того, чтобы съесть тут дрянное жаркое из баранины. Что случилось?
— Малыш, — сказал Марти. — Мне позвонили из Нью-Йорка. Им кажется, мы упускаем шанс в отношении паблисити. Если «Лайф» хочет отдать нам разворот, может быть, даже обложку, глупо отказываться. В конце концов, когда речь идет о картине с восьмимиллионным бюджетом, небольшая предварительная реклама никому не повредит.
— «Лайф» отдал «Потрясающей истории» целый разворот плюс обложку. А фильм потерпел фиаско, — сказал Джок, отодвинув жаркое из баранины и взяв чашку с охлажденным черным кофе.
— Ты знаешь, что говорят о Джордже Стивене: только великий режиссер может потерпеть такую великую неудачу. С обычным человеком такого бы не случилось.
Филин обмакнул кусок баранины в соус, посмотрел на мясо и продолжил:
— Нью-Йорк хочет поговорить о контракте. Но я их удерживаю. Чем сильнее они давят, тем сильнее я сопротивляюсь. Если картина оправдает те надежды, которые все возлагают на нее, любой заключенный сейчас контракт впоследствии покажется невыгодным. Если картина провалится, они сумеют аннулировать любой контракт. Поэтому я считаю, что мы ничем не рискуем, придерживаясь выжидательной тактики, а выиграть можем многое. Лучше торговаться, имея сильную позицию. Конечно…
«Конечно» было ключевым словом в лексиконе Филина. Оно говорило о том, что Джоку пора переключить внимание с кофе на Марти.
— Конечно, Нью-Йорк чувствует, что скоро получит большую кассовую картину. Чем меньшее расстояние отделяет их от нее, тем сильнее они волнуются. В конце концов они боятся акционеров. Поэтому они молят Господа о том, чтобы в последнюю минуту ничего не стряслось.
— В смысле? — сухо произнес Джок.
— Ну… например… девушка подвержена нервным срывам. Если с ней что-нибудь случится…
— С девушкой все в порядке!
Джок не стал добавлять: «За исключением того, что она больше не ляжет со мной в постель».
— Хорошо. Хорошо, — сказал Филин. — Еще они беспокоятся о малыше Бойде. Он подходит для кинематографа? Хорошо выглядит на экране?
— Он вполне хорош. Справляется с ролью. Молодежи он понравится. Это важно.
— Несомненно, — поспешил согласиться Филин — сейчас всех интересовала реакция молодежи.
