До ружья оставалось лишь несколько футов, и тут
Нет, так умереть он не может.
Умирать рано.
Рано.
Пальцы коснулись самого кончика приклада… и соскользнули. Тем временем тварь вцепилась зубами в щиколотку. Обернувшись к ней, Стэнтон ахнул от ужаса. Человеческие глаза, человеческий нос…
Кто б на него ни напал, когда-то он был человеком.
Однако сейчас в этой твари от человека не осталось почти ничего. Зубы уж точно на человеческие не походили. Клыки нападавшего, пронзив кожу, крючьями впились глубоко в тело, а между ними скользнуло вперед нечто влажное, жуткое – должно быть, язык.
Брыкнув ногой, Стэнтон что было сил ударил тварь в морду. Челюстей враг не разжал, однако на миг замешкался, и Стэнтон, извернувшись, сумел ухватить ружье.
Вновь повернувшись на спину, он поднял ружье к груди, выстрелил прямо в глаза врага.
Хватка чудовища разом ослабла. Не мешкая даже затем, чтоб проверить, мертво ли оно, Стэнтон с трудом поднялся. Стоило опереться на правую ногу, все тело пронзила такая боль, что в глазах потемнело. Между тем позади, за деревьями, собирались новые твари. Стэнтон выстрелил в заросли, наугад, не понимая, туда ли целится. Дрожащий всем телом, истекающий кровью, видя, как чудища смыкают ряды, сливаются в темную, текучую массу, он снова вскинул ружье, но тут его внимание привлекло внезапное движение. Одна из тварей, обойдя его стороной, прыгнула к нему слева и, прежде чем Стэнтон успел взять ее на прицел, повалила в снег, выбила из рук ружье.
Несло от нее, точно от трупа, надолго оставленного на солнцепеке. Однако пальцы ее оказались холодными, скользкими, влажными – полуистлевшими. От вони у Стэнтона перехватило дыхание. Сбросить врага с себя не удалось: тот навалился сверху всей тяжестью, а Стэнтон слишком ослаб. Распахнутая вроде змеиной, пасть твари вдвое прибавила в ширине. Внутри блестело множество, великое множество заостренных, будто стальные гвозди, зубов, за ними скользким, темным туннелем зияло горло, а меж зубов тянулся наружу, трепетал, словно слепой хищник, ощупью ищущий жертву, жуткого вида язык.
Вдруг где-то рядом грохнуло, и лоб врага треснул надвое. Рот Стэнтона наполнился привкусом тошноты. Отброшенная прочь, тварь шмыгнула в чащу. Темя ее – целых полголовы – повисло на клочьях кожи, откинутое за спину, будто крышка люка, однако она
Поблизости закричали. Подбежавшая к Стэнтону Мэри рухнула на колени, склонилась над ним, встряхнула.
– Зачем ты ушел от нас? – кричала она, вся в слезах. – Знал же: в лесу опасно! О чем ты только думал? Зачем ушел?
За ее спиной, с дымящимся ружьем в руках, не сводя глаз с ноги Стэнтона, остановился Уильям Эдди. Взгляд Эдди сомнений не оставлял.
– Плохи дела мои, да? – прохрипел Стэнтон. – Вот эти чудовища и до меня добрались.
Слова сорвались с языка прежде, чем он осознал, каким это выглядит бредом.
А
Быть может, таково проклятие здешних гор? Вначале сводят с ума, а после насылают на тебя твое же безумие, так сказать, во плоти.
Наподобие своего рода библейской казни.
Мэри не выпускала его руки, как будто он вправду мог встать, подняться на ноги и уйти прочь отсюда.
Однако Стэнтон чувствовал, как зараза проникает внутрь, чувствовал трепет чего-то темного, скользкого, чужеродного в каждой жилке, чувствовал жгучий холод, растекающийся по всему телу. Как знать, скоро ли он обратится? Дня через три? Через неделю? Ну, к тому времени он наверняка умрет – замерзнет насмерть, либо будет сожран вернувшимися чудовищами.
Вдобавок, дело даже не в заразе. Есть она, нет ли – разницы никакой. С такими ранами спутникам не дотащить его ни до лагеря, ни до ближайших окрестностей ранчо, откуда они смогли бы привести помощь.
– Уходи, – сказал он Мэри. – Беги. Их много. Они могут вернуться в любую минуту.
– Но не могу же я бросить тебя, – возразила она.
Что же она, не верит? Не понимает?
Вокруг стояла такая стужа, что не до слез, однако ее страдание, ее боль были явственно видны даже в тусклых отсветах далекого костра (слава богу, огонь в конце концов разожгли): пожалуй, на лице Мэри не нашлось бы ни единого места, не затронутого этими чувствами.
– Придется, – твердо сказал он, взглянув на Эдди. – Уходите. Уходите отсюда, и чем дальше, тем лучше.
Тревога, страх за себя и за остальных кружили голову, к горлу подкатывала тошнота. Лечь бы сейчас, голову в снег опустить…
Эдди, нагнувшись, подобрал ружье Стэнтона.
– Перезарядить?
– Нет, возьми лучше с собой. Тебе нужнее, а я и так обойдусь, – ответил Стэнтон и перевел взгляд на Мэри. – Иди же. Мэри, мне очень хочется, чтоб ты осталась жива. Без этого все остальное бессмысленно. Совершенно бессмысленно.
