В тот же вечер Стэнтон привязал верховую лошадь там, где встал на ночлег, развел костер, распряг волов и выгнал их попастись вместе с прочей скотиной, кивнув тем, кто заступал в ночной караул. Невдалеке гнал волов через луг Франклин Грейвс с одним из сыновей. Увидев Стэнтона, он изменился в лице, и это немедля напомнило Стэнтону слухи, дошедшие до него в форте Бриджера, нелестные домыслы касательно его персоны. Всю правду ему выложил Кезеберг (уж если правда неприятна, Кезеберг, будьте уверены, нипочем не солжет). Кое-кто в обозе принялся гадать: быть может, Стэнтон-то – малость
Получив от Эдвина Брайанта добрый совет, Стэнтон его не послушал. Пока был шанс, следовало обзаводиться союзниками, а он… Все прочие одиночки, вроде хворого Люка Хэллорана или старика-бельгийца Хардкопа, прибились к тому или иному хозяйству, нашли себе место у костров и в фургонах людей семейных. В глуши одному оставаться нельзя.
Не стоило сбрасывать со счетов и другую загвоздку – Тамсен. При встречах ее легкая улыбка леденила кровь в жилах, а незримая власть над ним давала знать о себе еще долгое время после ее ухода.
К лугу примыкала вплотную рощица хилых трехгранных топольков, передовой рубеж темного леса, в котором скрылся предыдущий обоз. Нетрудно было вообразить, что лес попросту проглотил фургоны, без остатка, как густая листва поглощает солнечный свет. Вспомнив о хворосте для костра (неплохо бы, чтоб огонь до утра не угас), Стэнтон углубился в чахлую рощицу.
Однако, сделав лишь пару шагов, он вздрогнул от неожиданности: среди деревьев, очевидно, осененная той же самой идеей, расхаживала Мэри Грейвс. Увидев ее, Стэнтон был так удивлен, так рад, что с трудом верил собственным глазам. Уж не чудится ли ему? Но нет: как только под сапогом его треснула ветка, Мэри Грейвс обернулась. Выражения ее лица он в полумраке не разглядел, однако девушка едва не выронила собранный хворост.
– Мисс Грейвс? – заговорил Стэнтон, переведя дух. – Как же я рад этой случайной встрече! Надеюсь, я вас не напугал?
Сказать откровенно, осознав, как часто в последние дни вспоминает о Мэри Грейвс, будто все прочие мысли – сухая листва, разлетающаяся от малейшего ветерка, сам он не на шутку встревожился.
С того самого дня в форте Бриджера Мэри ни разу с ним не заговаривала, но Стэнтон не раз ловил на себе ее взгляд.
– Разве что совсем немного, – призналась она. – Боюсь, после того, что случилось в…
– Я так рад видеть, что с вами все в порядке, – поспешил сказать Стэнтон. Лицо девушки побледнело, и он очень жалел, что напомнил ей о чудовищном безумце, пленнике форта Бриджера. – Сожалею, что до сих пор не нашел времени нанести вам визит.
Еще бы: отец таскается за ней по пятам день и ночь.
Улыбка Мэри выглядела слегка натянутой, но вполне искренней.
– К чему извинения? Я все понимаю.
– Но вам уже лучше? – спросил Стэнтон, вспомнив о царапине на ее плече.
Казалось бы, царапина пустяковая, однако нападавший был невероятно грязен, и ранка легко могла воспалиться, загнить.
– Да, благодарю вас. Царапина оказалась невелика, а мать, едва увидев, что представляет собой этот жуткий тип, заставила меня вымыться уксусом и поташом с головы до ног! Казалось, с меня вся кожа слезет, – со смехом сказала Мэри, машинально поглаживая ладонями плечи. – На самом деле, я рада видеть вас, мистер Стэнтон. Ведь это мне следует просить вас о прощении. Я пришла бы к вам раньше, но отец…
Тут она осеклась, умолкла, и к горлу Стэнтона подступил комок горечи. Значит, все, как он и подозревал…
– Спасибо вам за все, что вы для меня сделали, – закончила Мэри. – Без раздумий на помощь бросились… по-моему, это очень храбрый поступок.
Сколько дней вспоминал он ее глаза… а сейчас с трудом мог взглянуть в них.
– Пустяки. Честно говоря, мне его даже жаль. Как Бриджер с ним обращался, как говорил о нем… будто о звере в зверинце. Мне сразу же вспомнилось…
