Голод полностью

Однако… вот пишу я все это, в безлюдной глуши заблудившись, и не могу не задаться вопросом: какой прок от моих устремлений? Я полагал их погоней за истиной, за знанием, но сейчас опасаюсь, что всего-навсего пустил собственную жизнь по ветру.

Драгоценная моя Марджи! Надеюсь, ты сумеешь простить меня за сделанную глупость. Надеюсь, Господь благоволит моим поискам и сохранит мою жизнь, а с его помощью я непременно вернусь к тебе.

С сим остаюсь

твой любящий муж

Эдвин

Кто же мог знать, что рай находится среди холмов в предгорьях пика Пайлот? После перехода через богом забытую соляную пустыню этот иссохший, растрескавшийся клочок бурой земли казался самым прекрасным местом, какое Рид когда-либо видывал.

Похоже, преисподнюю обоз миновал.

Волы и коровы с жадностью набросились на жесткую траву, тесно сгрудились вокруг крохотного водопоя. Люди, попрыгав из покрывшихся коркой пыли фургонов прямо в ручей, питаемый родником, принялись горстями хлебать мутную, нечистую воду, а напившись, поливать ею головы. Левина Мерфи с семьей пали на колени, молитвенно сложили ладони, смежили веки, благодаря Господа за избавление.

Рид наблюдал за происходящим с удовлетворением, но и не без обиды. Он принял командование на себя, под его началом обоз одолел самую трудную часть пути, но разве ему хоть кто-то спасибо сказал? Нет, конечно! Мало этого, многие нашли, в чем его обвинить. Со временем ему сделалось ясно: симпатии партии не имеют никакого отношения к фактам, все дело в одних только чувствах. И тут Рид вновь вынужден был признать, что симпатии людям не внушал, не внушает и вряд ли с этим когда-нибудь что-то изменится. Похоже, многие просто не любят правды, хотя правда – штука действительно грязная, мерзкая, беспардонная, и при этом изрядно сложна. Им не хватает терпения, чтоб вникнуть во все эти числа, литры, рационы, доли, доводы разума. Большинство предпочитает простую сиюминутную радость – выслушать то, что хочется услышать. Этим их Доннер и брал… пока не замкнулся в себе, напрочь утратив былую веселость.

Однако ценят его или нет, а сюда поселенцы добрались без особых потерь только благодаря ему, Риду, его внимательному присмотру за расходом провизии, его призывам каждое утро выступать в путь раньше, чем накануне. Под началом болтуна Доннера всех их давным-давно постигла бы смерть.

И вот теперь Риду предстояло еще одно неприятное, однако необходимое дело. Настало время расспросить семьи, не умер ли кто из родных, и подсчитать их потери. Вздохнув, Рид подобрал поводья. В голове обоза шли семьи Брина и Грейвса, ненавидевших Рида сильнее всех остальных, против всякого здравого смысла винивших его в выборе нынешнего маршрута – просто потому, что именно он в то время был капитаном, а сами они из тех, кто вечно винит в собственных злоключениях кого-либо другого.

За ними следовали семьи, в симпатиях колеблющиеся, либо решившие не принимать ничьей стороны. К таковым относились Кезеберги, и хитрый, продувной немец Вольфингер со своей разношерстной бандой немецких иммигрантов, и обширный клан под предводительством Левины Мерфи. При них держались также Уилл Эдди с семьей и семейство Маккатченов.

Замыкали обоз семьи, на которые косо поглядывали все – семьи самых богатых, к каковым Рид с неким извращенным удовлетворением до сих пор причислял и себя самого. Оба семейства Доннеров окружала целая армия наемных работников, включая сюда около дюжины возчиков, и рядом с ними Рид чувствовал себя немного спокойнее: слишком уж часто Франклин Грейвс с Патриком Брином о чем-то шептались, приглядываясь к его припасам во время разгрузки.

Но нет, Рида им так же запросто, как Джорджа Доннера, не сломить. Рид у себя в фургоне не прятался, упорно разъезжал вдоль обоза, стойко терпел злобные взгляды и страха на радость недоброжелателям не проявлял. В те дни у них с Тамсен Доннер появилось нечто общее: оба сделались самыми непопулярными, самыми ненавидимыми особами на весь обоз.

В соляной пустыне осталось, общим счетом, около трети фургонов. Никто по пути не погиб, однако вещей бросили и скота потеряли целую уйму.

Но нет, оглядываться назад – дело гиблое, в этом Рид ни минуты не сомневался. Пути назад нет. Нет и не будет.