После той ночи, после того, как Джеймс Рид навсегда – и, что самое настораживающее, ни словом не возражая, – канул в ее темноту, Мэри перебралась к семье Ридов, чтобы хоть чем-то помочь им. Во-первых, ей было жаль уже дважды овдовевшую Маргарет, а во-вторых, нравилось чувствовать себя нужной.
СПРИНГФИЛД, ШТАТ ИЛЛИНОЙС, МАЙ 1840 г.
На самом пороге конюшенного двора, где оставил верховую лошадь, Джеймс Рид вспомнил, что позабыл в конторе новую шляпу. По пути назад он воображал ее себе висящей на вбитом в стену колышке, широкополую, на манер квакерских, из ворсистого черного фетра, с узкой лентой простой коричневой кожи. Конечно, он мог бы подождать до завтра, а домой поехать с непокрытой головой (старая шляпа, совсем сопревшая от пота, осталась у галантерейщика), однако внезапная рассеянность не давала ему покоя. Забывчивостью Рид отнюдь не страдал. Ехать через весь город без шляпы также было бы совсем не в его духе. При этой мысли он неосознанно промокнул лоб носовым платком – раз, и другой раз, и третий.
К немалому своему удивлению, распахнув дверь кабинета, он увидел за собственным столом, за раскрытой приходо-расходной книгой, нового младшего клерка, Эдварда Макги. Услышав скрип двери, Макги поднял взгляд.
Как раз ему-то, Макги, и следовало бы испугаться, сконфузиться, однако застигнутым, где не положено, себя почувствовал именно Рид.
Волнистые, светлые волосы Макги слегка отливали золотом, карие глаза сияли необычайной красотой. Виноватым он вовсе не выглядел – скорее во взгляде юноши чувствовалась особого рода проницательность, искушенность, отчего он казался заметно старше своих лет. Еще он обладал длинным, заостренным носом, лепными скулами и подбородком юных ирландских лордов, которых Рид маленьким видел издалека.
– Макги, если не ошибаюсь? – заговорил Рид, закрыв за собой дверь. – Тот самый, что взят вместо Сайласа Пеннипекера?
Макги пригладил ладонью волосы.
Рид с недовольством откашлялся.
– Похоже, вы перепутали мой стол со своим, – продолжал он.
Лицо Макги озарилось беззаботной юношеской улыбкой, однако он тут же исправил дело и вновь бросил на Рида понимающий взгляд, словно обоих их связывала какая-то тайна.
– Прошу прощения, сэр. Это вовсе не то, о чем вы могли подумать. За книгой меня послал мистер Фицуильямс. Он же объяснил, где ее искать. Больше я на вашем столе, сэр, не тронул ничего.
– А открывать ее вам Фицуильямс приказывал? – спросил Рид, резко кивнув в сторону приходо-расходной книги.
– Я, – отвечал Макги, глядя ему прямо в глаза, – только хотел убедиться, что не перепутал тома. Порой в счетных записях нетрудно запутаться.
Похоже, юнец был из неисправимых и, определенно, лгал.
Макги поднялся на ноги, и Рид слегка опешил, встревоженный его высоким ростом и мускулистой грудью, туго обтянутой тканью рубашки. В нем чувствовалась некая непостижимая сила. Казалось, сейчас он, протянув руку, коснется Рида.
Рид выжидающе замер.
Нет, Макги всего лишь подхватил со стула сюртук и направился к двери, однако Рид, сам не понимая отчего, пока не мог позволить клерку так просто уйти. Оставшись на месте, он преградил Макги путь.
– Отчего бы вам, мистер Макги, не присесть и не выпить со мною бокальчик виски? Возможно, я сумею объяснить вам, как ведутся счетные книги.
От своего блефа, если то был блеф, Макги отрекаться не стал. Приглашение он принял не мешкая, а Рид щедро плеснул в два бокала виски из бутылки, хранившейся в ящике стола. Оба уселись в кресла, к окну. Лучи заходящего солнца падали на колено Макги, словно пальцы, скользили по его подбородку. Казалось, он постоянно улыбается, даже когда говорит, и Рид обнаружил, что, глядя на его губы, то и дело теряет нить разговора.
Макги рассказал, как рад получению этого места (работы, по его выражению, для настоящих мужчин) после неудачного ученичества у театрального актера. Поначалу его история показалась Риду малоправдоподобной – возможно, даже целиком вымышленной, однако, узнав о нью-йоркском детстве Макги, о его сухом, до жестокости суровом отце, вместе с матерью умершем от болезни, мало-помалу смягчился. Разумеется, темных пятен в прошлом Макги хватало; разумеется, молодой человек о многом умалчивал, но Рид не настаивал на подробностях. Куда больше любых подробностей Рида интересовал взгляд юноши, смотревшего на него, словно на луч света среди царства тьмы. Все это казалось невероятным.
– Но хватит обо мне, – сказал Макги, хотя с виду вовсе не хотел прекращать разговора. – Мое прошлое вряд ли хуже того, что любой может прочесть в новостях.
Тут он рассмеялся, и от его смеха у Рида сладко заныло под ложечкой. Охваченный предвкушением, Рид заерзал в кресле, закинул ногу на ногу.
– Я читаю все газеты, какие только под руку подвернутся, – продолжал Макги. – А вы, мистер Рид, новости любите?
