Подтягиваю простыню к груди и встаю, чуть пошатываясь иду к окну и открываю шторы. В глаза тут же бьет солнечный свет и я, преодолевая эту трудность, выхожу на балкон, вдыхаю прохладный, утренний воздух и снова улыбаюсь. Как дура.
Обычно, проснувшись, я звонила Макару и спрашивала разрешения спуститься в клуб. Теперь же мне хочется проверить уровень доверия. Поэтому мало того, что я собираюсь вниз, так я еще собираюсь заговорить с ним о легальном бизнесе, который он мог бы вести. Что угодно. Да хотя бы спортивный клуб.
Пора уже ему понять, что мы не случайные любовники, а одно целое.
Иду с улыбкой к двери и энергично дергаю ручку. Открываю двери и вскрикиваю. За ней Макар. С кофе, пакетом из любимой кофейни и огромным букетом роз.
— Ты ограбил романтика? — не могу не пошутить с лучезарной улыбкой принимая розы и зарываясь в них лицом. Стараясь не смотреть на бардак в гостиной.
— Я думала ты уже на работе, — смотрю из-за спины и вижу, как он разулся и несет кофе.
— Начальник я или кто? — смеется он, откладывает кофе и булочки на столик возле спальни и заходит за мной. — А ты куда собралась в субботу, с утра пораньше.
— К тебе в клуб, — говорю, улыбаюсь, поворачиваясь к нему лицом.
— В таком виде? — поднимает он брови, и я хмурюсь, опускаю взгляд и ахаю. Как была в простыне, так и на улицу бы выскочила…
— Это все из-за тебя, — шипит Васька и руку в бок, а я с ума схожу. От всклоченных волос. От сверкающих глаз. От тела, что прячется под этой простыней. Впрочем, что это прячется? Тяну руку, рывком сдергиваю белую тряпку, и моя Малышка уже голая.
— Нахал, — наигранно задирает она подбородок, идет мимо меня к двери, раскрывает пакет с белковыми эклерами. Пальчиком подцепляет крем и в рот. Смотрит краем глаза и улыбается. Сучка.
Подхожу сзади, пальцем глажу по позвоночнику, наслаждаясь трепетом ее тела. Моя, моя Васька, несмотря ни на что. Не испугалась.
Привяжу к себе, так, что даже о друзьях забудет, о внешнем мире, стану центром вселенной и всю жизнь буду наслаждаться ее телом и той любовью, что она будет дарить лишь мне одному.
Только урода найду, кто напугать меня пытается.
— От нахалки слышу, — шепчу ей на ухо, руками захватывая в плен любимые титьки. Такие упругие, с горошинками сосков и вдруг…
Шлепок. Бл*ть!
Чувствую, как по лицу сползает что-то липкое, облизываю губы и чувствую сладкий белок.
— Ой, какая же я неуклюжая, — смеется она в голос, а я лишь отпускаю руки с ее груди, стираю сладкую субстанцию и шлепаю ее на пол.
— Беги, Малыш, если не хочешь потом влагалище отмывать от этого дерьма.
Он смеется пуще прежнего, сгибаясь пополам, я только качаю головой, что совсем перестал ее пугать. Раз не слушается.
Ну ничего.
Хватаю пакет над ее головой, беру в руки оставшиеся пирожные и выдавливаю крем ей на голову.
— А — а! — кричит она и пытается оттолкнуть меня, но я держу ее за плечо и размазываю «шампунь», на что она вдруг изгибается, оказывается на полу и быстро отползает в сторону душа.
— Куда! — тут же цепляю ногу и тяну на себя, поднимаю в воздух и бросаю на кровать, которая легко отпружинивает стройное тело. — Я же предупреждал тебя.
— Макар, — откашливается она. — Пошутили и хватит.
Но разве я шутил?
Я поднимаю брови, ухмыляюсь и стягиваю футболку. Смотрю в ошалелые глаза и стягиваю брюки. Обляпанной рукой провожу по уже давно колом стоящему член и, как воин готовый к битве, делаю шаг к кровати.
Натачиваю инструмент и вижу, как завороженно она на него пялится. Знаю, что хочешь. Сотрясаюсь, фантазируя, как Вася будет его вылизывать своим розовым язычком.
— Стой! — останавливает она меня рукой. Опомнилась значит. — Это уже не смешно, как я потом вычищать это буду.
— Я ершик тебе куплю, — ухмыляюсь я и коленом давлю на матрас, рукой продолжая надрачивать член, завораживать ее этим.
— Засунь его себе в задницу, — пытается Васька скрыть улыбку и дергается в сторону, хочет сбежать, но я ловко подминаю жертву под себя, наслаждаясь тем, как хорошо наши тела друг другу подходят. Тут же вклиниваюсь между ног.
— Перестань, у меня уже влагалище болит, — просит она пощады, но я не трахался всю неделю, так что пусть отрабатывает. Тем более… Руку веду вниз, нащупываю до одурения влажные губки и поднимаю брови.
— Ты же мокрая. Течешь как сука. Тем более, — наклоняюсь ниже, к самому уху, тоже заляпанному белком, и шепчу: — Тем более белок отличная смазка.
Целую сначала шею, слышу протяжный вздох, лижу сладкие губы языком, сразу напоминая, кто в доме хозяин. Пальцем обвожу клитор, дырку и подставляю туда головку члена — раздвигаю ноги.
Васька снова начинает дергаться, руками бить меня по спине, даже кусает язык, но все это детские игры.
Рука на шее, глаза в глаза и чертовски медленное проникновение.
— Как мне нравится твоя тугая дырка, Вась, ничего лучше в жизни не знаю, чем быть там. Как дома, понимаешь, как будто я всю жизнь ее искал.
— О, Макар, — тут же расслабляется она, руками обнимает шею, уже забывая о том, как сладкая дрянь как из стакана расползается между нашими телами. Я не закончил. Не все сказал. Самое главное…
