— Попробуй только меня ее лишить, и я тебя закопаю.
Она на миг распахивает глаза шире, но тут же улыбается.
— А это работает в обратную сторону? А то мне слишком нравится твой член, — говорит она, и я толкаюсь до самой матки, руками упираюсь в кровать и слизываю белок с соска.
— И меня тоже можешь заковать.
В тот день я действительно раздолбил ее конкретно. Трахался, словно надышаться пытался. Наверное, понимал мозгом, подсознанием, что такое счастье не заслуживаю. Что такую девку у судьбы словно одолжил.
Я решил, что хватит пока трахаться. Дал ей пару дней отдыха, за которые мы много говорили, курили травку, ржали над очередной серией Симпсонов и, конечно, тренировались. Иногда я учил ее английскому языку. Правда сложно было держать член в штанах, когда это чудо в мини шортиках бегает и задом под музыку трясет. Репетирует. Да еще и язык показывает, пытаясь произнести английское слово.
Но самый ад был в тире, когда она не стрелять училась, а жопой своей ко мне прижималась.
— Ты будешь стрелять или… — раздражено говорю я и тут же слышу очередь из пуль. Ну что сказать, неплохо. Особенно для второго раза.
— Так себе, — не хвалить же ее. — Когда мужик будет идти на тебя с ножом, ты не забудь поздороваться и обменяться любезностями.
— Знаешь, — поворачивает она ко мне лицо с улыбкой, пока я рассматриваю убитого в сонную артерию кабана. — У меня там все зажило и, кажется, требует новой порции белка.
Ох уж этот белок. Мы заляпали всю кровать, а когда пришла работница из агентства, она осмотрела срач и кажется ее губы прошептали «помогите».
Я быстро оценил взглядом помещение. Зацепил дверь в подсобку и потащил туда свою Васю с ее зудом между ног, который я собираюсь незамедлительно уничтожить. Всадить член в сладкое нутро, которое мы чистили струей душа.
И я смотрел, как она конвульсивно дрожит и кричит от шестого за сутки оргазма.
Я убираю из ее руки пистолет, снимаю наушники, как раз пока Васька стаскивает свои и веду в сторону подсобки. Как вдруг дверь открывается, и из нее выходит парочка, явно не дотерпевшая до дома.
Телка ничего, с формами. До Васьки далеко, но раньше бы трахнул, а постриженного по-армейски мужика видел где — то.
Хочу занять их удобное место, но Васька упирается. И уже без улыбки говорит.
— Ну знаешь, ты бы еще туда к ним зашел…
— Ты против групповушки? — смеюсь я. — Смотря сколько придет?
— Не против, — говорит она и я стискиваю запястье, на что Васька морщится и тут уже прижимается ко мне всем, до головокружения идеальным, телом. — Если тебя клонируют.
И все, бл*ть, было хорошо. Просто одно сплошное совершенство, пока на футбольном матче после жаркого секса в одном из подсобных помещений, и возвращения на трибуны, Вася не упала в обморок.
Ох, и перетрухал я знатно, напридумывал всякого. Она быстро очнулась, затрепетала ресничками, но какое-то гадкое, мерзкое чувство овладело мной, когда, набрав в рот воды, плеснул ей в лицо.
— Мне, конечно, чертовски приятна твоя забота, но я могу и сама добираться на работу, — говорю с улыбкой, поджав ноги под себя и наблюдая за сосредоточенным лицом любимого, пока мы едем по Москве.
Он, кажется, даже водить стал осторожнее. По крайней мере минет на скорости сто километров в час он меня делать не просит.
— Простая предосторожность, — мельком ловит он мой взгляд. — Никому не могу доверить такую ценность. Может, ты уже свалишь с этой работы? Что хорошего менять утки?
— Не могу, это часть учебы.
— Я могу купить тебе диплом.
Ну, конечно, можешь, думаю я, заливаясь смехом.
— Ты все можешь, только я действительно хочу стать акушером-гинекологом.
— Вот делать нечего… Сидела бы…
— И через месяц тебе со мной наскучит, и найдешь другую.
— Не месяц, — тянет он. — Может быть два…
Он-то ржет, а я его кулаком в твердое плечо бью и улыбаюсь.
— Именно поэтому я не хочу уходить с учебы. Нет никаких гарантий, что мы с тобой будем вместе всю жизнь.
— Какие гарантии тебе нужны? Хочешь штамп в паспорте? — усмехается он и хватает мою руку в свою. Подтягивает и вдруг берет в рот безымянный палец, смачно засасывает, повергая меня в пламя похоти.
— Хочу, — шепчу я хрипло и второй рукой оглаживаю его чуть отросшие волосы, расчесываю пальцами, делаю легкий массаж затылка. Возбуждаюсь дико.
— Значит так и поступим, — кивает он скорее сам себе. — Как со всеми делами разберемся.
— Ты серьезно? — не верю я своим ушам, ощущая в горле тугой ком, а на щеках слезы. — Мы поженимся?
— Если не поубиваем друг друга, то вполне можно дать тебе разрушить мою жизнь…
Он, конечно, смеялся, но я осознавала насколько все его слова серьезны, как и забота, которой он меня буквально окружил после того случая на стадионе. Он стал сдержаннее, старался больше разговаривать, интересоваться работой и вот… Даже подвез до больницы.
А теперь по сути предложение… Пусть размытое и неоформленное, но мой безымянный палец в его рту говорит лучше любых признаний.
Он смакует его, как лучший из десертов, и я плыву, а когда он останавливается на парковке, мой палец вскоре заменяет мой же язык.
