— Ребенка, — кивает он и пальцем вычерчивает линию декольте, смотрит туда, оттягивает футболку, наслаждаясь моей покорностью. — Чтобы забеременеть, нужно трахаться. Слышала о таком?
— Где-то… — чуть улыбаюсь я, и он тут же заводится, хватает меня обеими руками. Сейчас он меня поцелует. Сейчас снова увлечет в мир похоти и наслаждения. Только вот этот мир ничего хорошего мне не принес. Одни страдания.
Отворачиваю лицо, отталкиваю ничего не понимающего Макара и прохожу в квартиру. Сегодня здесь чисто.
— Я что-то не понял… — рычит он. Ну конечно, когда это Макару отказывали? Тем более, если, конечно, он не врет, у него давно не было секса.
Если точнее, только больше трех месяцев.
— Мне это не нужно.
— Секс?
— Секс нужен, но только как способ зачатия. Не надо, — делаю рукой неопределенный жест. — Всего этого. Прелюдий и прочего.
— Так может тебе сходить в клинику ЭКО…
— Это не так эффективно, как естественное зачатие. Я уже узнавала.
— Что ты делала? Узнавала? А я должен дрочить в кулак и ждать, когда оклемаешься?
— Ну знаешь, — злюсь я, отворачиваюсь от спальни, где кровать служила только для сна. — Из меня вырвали существо, которому я дала имя. Извини, если я не могу стать той секс-куклой, к которой ты привык!
— Так, — тяжело выдыхает он и идет ко мне, грубо разворачивает и бросает через спинку дивана. — Хочешь инъекцию. Будет тебе инъекция. Только потом не ной.
— Я давно перестала ныть, чтобы ты знал, — огрызаюсь я, и сама двумя руками стягиваю с себя бриджи вместе с трусами, слышу, как он стягивает свои штаны и ногой откидывает их в сторону.
Почему-то возникает дикое желание повернуться посмотреть на то, чем я столько времени восхищалась, столько времени жила этим органом, целовала, обмывала, сосала. Но желание быстро пропадает, как только бархатная головка касается ягодицы.
В голове тут же с шумом всплывают воспоминания, как надо мной стоял Макар и требовал убить моего ребенка.
Даже сейчас он хочет меня просто трахнуть, а не создать жизнь. Хочет просто забраться ко мне в трусы. Только вот его ждет сюрприз.
— Ты же сухая! — говорит Макар зло и уже отходит. — Как я должен тебя трахать? Рвать?
— Ты же мужчина! — кричу я, и не поворачиваюсь, раздвигаю ноги шире. — У тебя было столько баб. Вот и придумай что-нибудь. Мне оргазм не требуется. Мне требуется только твоя сперма.
Знаю, что злится, но и мне все это не в радость. Я не сексом пришла заниматься.
— Только побыстрее, — прошу я и, повернув голову, замечаю завороженный взгляд, с которым он смотрит мне между ног. — Макар!
— Да уже посмотреть нельзя, — рявкает он и куда-то идет. Смазка, ну, разумеется. Там скорее всего остатки. Иногда Макар так увлекался, что у меня собственной уже не оставалось. — А я между прочим соскучился.
— Если ты не можешь принять мои условия, то я просто… — пытаюсь подняться, но его рука прижимает меня обратно.
— Лежи, раз уж пришла, — говорит он и обильно смазывает мне влагалище, растягивает стенки, пока я стойко сжимаю челюсть, смотря в чёрную кожу дивана, который не раз и не два был залит нашими жидкостями.
Он так долго копошится во мне, что кажется делают второе выскабливание.
— Ну сколько можно! Давай быстрее.
— Зачатие ребенка не терпит спешки.
— Ты еще ритуал проведи и в тамтамы побей, — раздражаюсь я от его медлительности, но рука не дает подняться. И, наконец, я чувствую у влагалища член. Головка елозит ищет вход.
— Как в куклу сую, — ворчит он и толкает в меня член, замирает на мгновение, хватает жесткими пальцами за бедра и со всей дури начинает вбиваться. Правильно. Ему сказали не церемониться.
Тело сотрясается от грубых ударов члена об матку. Сам Макар рычит сквозь плотно сжатые губы, а я часто дышу, только надеясь, что все это скоро закончится.
Потому что внутри жарко, фитилёк подожгли его грубые, резкие движения тела. Члена внутри меня. Но мозг дает четкую команду: «Терпеть». Просто пережить этот половой акт и уйти обратно в свою раковину, закрыться в ней от пламени костра, что Макар умеет даже сквозь боль разжигать все ярче.
Но я держусь. Не сгораю, терплю, сжимая челюсть и чувствую, что Макар не выдерживает.
Вбивается колом последний раз, оставляет синяки на бедрах и шумно стонет, обильно заливая мне внутренности столь необходимой спермой.
Наваливаюсь сверху. Яйца гудят от мощного, долгожданного оргазма, а от нее опять ноль реакции.
Ничего. Пустота.
Кукла.
С тем же успехом можно было снять шлюху, та хотя бы кончила.
А Вася как неживая.
И самое хреновое, что я тому причина. И круг обстоятельств, который стянул нам с ней горло. Стянул горло тому кайфу, который перетекал из меня в нее и обратно.
Наверное, знай, чем все закончится я бы убил ее еще в тот день. Когда она смешная, смелая зараза появилась в жизни и смела все прочие желания и установки, оставив в голове лишь одну мысль. Вася.
И сейчас она рядом, впервые за три месяца стоит раком с обнаженной задницей, а мне противно от того, как все прошло.
