Диана вспомнила о некоторых правилах Скрэгга: девочкам запрещено надевать брюки, даже зимой, а за обедом разрешается пить только горячую воду и никаких соков.
– То есть вы за воспитание людей, неспособных в будущем что-то изменить? Если мы переусердствуем с правилами, то дети не научатся думать.
– Они сюда пришли не думать, а учиться, – парировала миссис Скрэгг. – Мы выслушали все аргументы, теперь давайте проголосуем. Вам известно, что некоторые горожане, которые боятся действовать в открытую, творят невиданные здесь прежде вещи, только из-за того, что им указали на их греховность. Принимая это во внимание, кто за то, чтобы в нашей школе было меньше дисциплины?
– Мы совсем не об этом говорили, – запротестовал отец Кристи.
– Может, вы и не об этом хотели поговорить, но кроме вашего ребенка существуют и другие. Если ей продолжат сниться кошмары, то лучше показать ее врачу. Кто из вас хочет, чтобы наши новые друзья подумали, что им здесь не рады только потому, что они ведут себя как христиане? – миссис Скрэгг фыркнула, не дождавшись ответа. – Кому не нравится дисциплина в школе?
Отец Кристи и Джереми не колеблясь подняли руки. Еще несколько родителей нерешительно последовали их примеру. Остальные озирались по сторонам, чтобы понять, будет ли заметно то, как они проголосуют, и в итоге решили воздержаться.
– Вы в меньшинстве, – заключил мистер Скрэгг и хлопнул в маленькие ладоши. – Если кто-то хочет переговорить со мной после собрания, я буду ждать.
После собрания, которое завершилось без дальнейших происшествий, несколько родителей зашли в класс Дианы и сказали, что им нравятся ее методы преподавания. По-видимому, они боялись высказаться на собрании из-за страха за своих детей.
– Мы в любом случае подумываем о переезде в Манчестер, – сказал отец Кристи, и Диана почувствовала, словно тот город находится на другой планете.
Она медленно шла домой, чувствуя себя опустошенной. Луна скрылась за зубчатыми трубами на крышах домов. В небе над лесом блеснул самолет, казавшийся не больше мухи, звук его двигателей был диспропорционален его размерам. Она вошла в свой коттедж, подальше от грохочущей тьмы, и легла спать.
Ночью Диана не видела никаких снов и проснулась отдохнувшей и в хорошем настроении. В конце концов Манн и ее последователи уедут, добившись показной победы над язычеством. А после того, как маленькие пропагандисты учения Манна уедут вместе с ними, она продолжит относиться к своим ученикам как должно. Диана уже многого добилась со своим обычным классом, несмотря на все препоны Скрэггов. Солнце, показавшееся над крышами коттеджей, придало ей уверенности, и, когда мистер Скрэгг позвал ее из окна своего кабинета, Диана решительно вошла внутрь.
Он вручил ей листок с машинописным текстом.
– Прошу обратить внимание.
Это было обязательство не поднимать на уроках моральные и религиозные темы без одобрения директора школы. В вопросах истории и современной жизни следовало придерживаться христианских взглядов и следить за тем, чтобы дети вели себя друг с другом как христиане. Она продолжила читать, обращая внимание на ошибки и пропущенные буквы.
– Что вы от меня хотите? – спросила она.
Мистер Скрэгг бесстрастно взглянул на нее:
– Подпишите, пожалуйста.
– Я не думаю, что вы вправе требовать от меня этого. В моем трудовом контракте нет таких обязанностей.
Его маленькое лицо под колючими седыми бровями приняло суровое выражение, но когда он заговорил, его голос звучал почти убаюкивающе.
– В этом случае вынужден сообщить, что эта школа более не нуждается в ваших услугах, – сказал он.
К полудню субботы Джун уже почти потеряла терпение от выходок Эндрю. Она дала ему несколько наклеек с цитатами из Библии, чтобы он наклеил их на стенах в магазине. Но когда мальчик попытался залезть на витрину, она не выдержала:
– Что ты задумал? Хочешь все уронить? Хоть раз воспользуйся мозгами, которыми наделил тебя Господь.
Брайану пришлось вмешаться:
– Пойдем, сынок. Поможешь мне в подсобке.
На самом деле в длинном узком помещении, пропахнувшем ботинками, веревками и холодными керосинками, делать было нечего.
– Чем хочешь заняться, сынок? – пробормотал Брайан.
Мальчик нерешительно взглянул на него из-под почти незаметных бровей:
– Я могу тебе почитать.
– Ты уже читал своей матери. Хватит на сегодня, – сказал Брайан, но когда Эндрю втянул щеки и разочарованно вздохнул, сдался. – Ладно, если хочешь.
Мальчик побежал стремглав в торговый зал с воплями:
– Папа разрешил мне ему почитать!
Брайану стало стыдно. Он жалел, что не пошел на родительское собрание и не поговорил с учительницей Эндрю. Он бы пошел, но после проповеди Манна старался не показываться на публике.
