— Нет… Я должна проверить созревание хлопчатника и посмотреть, как люди его собирают.
Рахимбаев поддержал ее:
— Это надо… И женщин поинструктирует. Тоже надо…
— Пожалуйста, — пожал плечами раис.
Затем все направились на другую сторону дома. Там на глинобитной площадке увидели большую кучу хлопка, — солнце так удивительно дробилось на ней зелеными и золотистыми искорками, что от хлопка трудно было отвести взгляд.
В эту минуту к площадке, но с другой ее стороны, приближался ишак, понуро тащивший по меже между кустами два канара с хлопком, низко свесившиеся по его бокам. Ишака погоняла прутиком девочка лет десяти-двенадцати в тюбетейке, в сером длинном холщовом платье. Раис поспешил ей навстречу, остановил ишака, снял с него канары, вытряхнул белоснежную массу на кучу, канары же опять швырнул на ишака, после чего девочка, похлопав ишака по шее, повернула его к полю, стегнула прутиком и пошла за ним по меже, все оборачиваясь и оборачиваясь еще разок взглянуть на незнакомых, таких интересных для нее людей.
— Вот, — сказал раис, — видели?.. Ей в куклы играть, а она работает, помогает взрослым. Созревает море хлопка, а кому убирать? Теперь еще вам я должен отчислить пять человек на две недели… Голову с меня лучше бы сняли!
Рахимбаев, чуть повышенным от удивления тоном, спросил, кто же распорядился о посылке на завод пяти человек.
— Айтматов заботится, кто же еще может приказать нам? От меня поедете к соседу, там тоже готовят пятерых, потом еще к одному… Заплачут от вас раисы! — пышно улыбался в усы председатель.
Горбушин спросил:
— А чего им плакать?
— А как мы выиграем соревнование, дорогой товарищ? В прошлом году Голодной степи досталось первое место в республике, много наград было колхозникам и руководителям. Нам сказали: если и в будущем году выйдете на первое место, будут вам большие награды из Москвы… Как нам не стараться?
Рахимбаев промолчал. Ведь Бекбулатов подчеркивал: просить в колхозах людей, а не приказывать, как предложил Айтматов… А что же получается? Дилдабай Орунбаевич сделал по-своему. Член бюро райкома Рахимбаев конечно же скажет об этом первому, хотя догадывается, что заставило Айтматова поступить по-своему… Никто из руководителей не знал района лучше, чем Айтматов; беспримерный труженик, он помнил десятки хлопкоробов по имени и фамилии, знал, кто из них как работает. Звеньевые и бригадиры особенно интересовали его, он бывал в их домах, даже помнил их детей. Знание своего дела рождает в человеке уверенность. Такой уверенностью обладал Айтматов.
Рип спросила у раиса, давно ли он занимается выращиванием хлопка.
— Десять лет, девушка.
— Когда отправите к нам этот хлопок?
— Сегодня вечером, если ишак натаскает на тележку. Пока еще, как видите, его мало.
— Учтите, пожалуйста, что после десяти часов вечера приема на заводе не будет.
— Каждый год это говорят и каждый год принимают до полуночи.
— Почему вы держите его в куче?
— Некому разбрасывать. Видали девочку?..
— А вы знаете, сколько хлопка ежегодно согревается и преет оттого, что он недостаточно сухой?
— Мы знаем, почему мы не знаем?.. Мы все знаем! — опять пышно улыбнулся раис.
Рип подошла к куче, запустила в нее руку по самое плечо, достала горсть хлопка и внимательно рассмотрела его. Она сказала, что влажность выше допустимого, такой хлопок на заводе принят не будет.
Раис перестал улыбаться:
— Почему выше нормы, барышня?!
— Если сомневаетесь, мы проверим его на заводе влагомером в вашем присутствии.
— Зачем нам ссориться… Не примете первым сортом, сдадим вторым, мы люди богатые, не заплачем.
— Сырой хлопок я никаким сортом не буду принимать, ставлю вас в известность, — подчеркнула последние слова Рип.
Она наклонилась, взяла охапку белой массы, потащила ее па край площадки и там раскидала для просушки. Схватил охапку, глядя на Рип, и Горбушин, отнес и раскидал. За ним Роман, что-то забормотав, сгреб уже целую охапищу и, роняя по пути хлопок, направился на противоположный конец площадки. Когда же и старый Рахимбаев начал помогать молодым, раис с выражением доброй снисходительности на крупном лице тоже принялся работать.
Растаскали кучу, затем по меже, по которой девочка пригнала ишака, пошли в глубь поля. Впереди Рип. Она шла медленно и часто останавливалась осмотреть ближайший куст; за нею шагал Горбушин, за ним остальные. Впрочем, Роман остался на стане. Располосовав в тени персидской акации крупный арбуз, он кончиком ножа выковыривал из него черные семечки, чтобы ярко-красной мякотью насладиться без помехи.
Рахимбаеву понравился поединок начальницы ОТК с раисом, он шел и думал, как расскажет об этом Джабарову, обрадует его. Они оба еще не наблюдали девушку за работой, это были ее первые шаги, и они нравились старику. А сейчас он увидит ее умение беседовать со сборщицами.
