Он говорил о древних народах Средней Азии просто и естественно, двумя-тремя фразами связывая крупнейшие исторические события. Он говорил о пленительной Согдиане, о бактрийцах и джемшидах, о высокопросвещенных сельджуках и их столице, древнем Мерве, лежащем в развалинах, разграбленном, истоптанном конями Тулая, четвертого сына Чингисхана. Он говорил о древнем Отраре, где в тысяча четыреста пятом году спокойно отдал аллаху душу «Потрясатель вселенной» Тимур-Тамерлан, начавший свою карьеру простым разбойником на большой дороге, где ему и ногу перебили, навсегда сделав его «Железным хромцом». А жизнь Тимур закончил завоевателем, грабителем уже не на проезжей дороге, где он снимал с людей халаты и штаны, но грабителем целых государств, из которых вывозил все ценное для украшения любимого им Самарканда.
— Я напомню вам историю Узбекистана, молодые люди, историю моей родины, историю жизни Узбек-хана, о котором вы также ничего не знаете или знаете очень мало. Он был близким потомком Джучи-хана, старшего сына Чингисхана, и в середине четырнадцатого столетия властвовал над десятками народностей, а если ближе к истине, так этих народностей было девять десятков. Фанатически преданный мусульманской религии, ничего общего не имевший со своими воинственными предками, Узбек-хан заставлял подчиненные ему народности чтить ислам так же глубоко и безропотно, как чтил его сам, а впоследствии все эти девяносто мелких народностей стали называть себя узбеками. Так и родился Узбекистан…
Средняя Азия оживала в точных словах старого слесаря-кудесника, представляясь Горбушину извечной ареной деятельности колоссальных народных масс, народных битв, раскрывалась разнообразными источниками общечеловеческой культуры.
Горбушин извинился, что много уже задал вопросов, и попросил ответить еще на один — последний. Когда в Средней Азии появились русские? В каждом столетии, услышал он, начиная с двенадцатого, русские купцы, затем государевы купцы-посланцы, посланцы-путешественники появлялись в разных городах Средней Азии, изучая населяющие ее народы и пути к ним. Да, пути к ним всегда интересовали русских, но особенно это ощущалось при царе Алексее Михайловиче, отце Петра Первого, а в царствование последнего попытки изучить Среднюю Азию носили уже плановый по тем временам характер.
Нариман Абдулахатович замолчал, только когда от кустов подошел Роман, вытирая мокрую бороду темной тряпицей.
И снова машина, полускрываясь в облаке золотистой пыли, неслась и неслась между полей, с великой щедростью осыпанных снегоподобными цветами. Грузовичок болезненно дребезжал железными частями износившегося брюха, расхлюстанными бортами.
На крутом повороте Горбушин увидел картину, навсегда оставшуюся в его памяти. Шлейф пыли тянулся за машиной километра на полтора-два и, чем выше поднимался в небо, тем причудливее казался громоздящимися одна на другую белоснежно-золотыми волнами и горами… Красивая и зловещая картина! Говорят, когда тут бывают пылевые бури, то пыли столько носится в воздухе, что нельзя определить положение солнца.
Рип опять сидела, полуотвернувшись от Горбушина, и он все ждал, когда она изменит позу, хотя понимал, что при такой езде им не до разговора. Роман, спокойный, медлительный в движениях Роман, был выдающимся лихачом. Как гнал грузовичок в ту ужасную ночь, то в темноте, то обливаемый потоками света, точно так мчался он и теперь, в спокойный яркий полдень.
Он всю Отечественную войну отслужил на колесах. Привел израненный свой бензовоз в Берлин, в День Победы поставил его поперек дороги на какой-то улице, лег перед ним и запел цыганскую песню. Он пел долго и плакал. За войну он два раза был ранен, два раза контужен, его облило бензином с головы до мог. Солдат, обильно пролитой кровью заслуживший право гордиться своим фронтовым прошлым, он гордился им. Вот только самогонка-кишмишовка, которую он варил сам, портила ему жизнь…
Из-за пьянства Романа ушла от него жена с двумя детьми в неизвестном направлении…
По вот наконец машина с проселочной дороги вбежала на поселковую, и хвост пыли отвалился от нее сразу, как будто кто-то топором отрубил его. Роман уменьшил ход. Рип с чувством облегчения сняла руку с борта и выпрямилась, приняв положение, которого ждал Горбушин.
— Взгляните на эти золотящиеся в высоте каскады, пока они на виду у нас, — заговорил он. — Вы когда-нибудь наблюдали такое?
— Пылевые бури я видела.
— Вы хорошо держались на поле со сборщицами, еще лучше на полевом стане. Раис встретил вас орлом, проводил мокрой курицей. И, честно говоря, вы удивили меня своей прямотой и твердостью.
— Не хотите ли вы сказать, что этих качеств не хватает кое-кому другому? — помолчав, спросила Рип.
— Не кое-кому, их многим не хватает, — засмеялся Горбушин. — Это вы катите бочку на меня!
— Очень мне нужно…
— Знаете, я однажды заметил… Если женщина собирается мужчине насолить, то можно быть уверенным, что она пересолит.
— Богатый же у вас опыт, — саркастически улыбнулась Рип.
— Это не из личного опыта… Это я вычитал в книге, пс помню в какой…
