Она лежала на земле и в двадцати метрах перед собой видела саму себя.
Виктория подошла к Юхану и взяла его за руку.
София хотела крикнуть Юхану «берегись!», но только беззвучно открыла рот.
В груди сдавило, Софии казалось, что она вот-вот задохнется.
Паническая атака, подумала она и постаралась дышать медленнее.
София Цеттерлунд вспомнила: она видит себя натягивающей на Юхана какую-то розовую маску.
…На улице засигналил автомобиль, и София открыла глаза. Оперлась на локоть, начала медленно вставать.
Лежа на полу кухни в доме на Боргместаргатан, София Цеттерлунд знала, что спустя двенадцать часов не вспомнит ничего о том, как лежала на полу в доме на Боргместаргатан и думала, что спустя двенадцать часов она проснется и поедет на работу.
Именно в эту минуту София осознала, что у нее есть дочь в Дании.
Дочь, которую зовут Мадлен.
И в эту минуту она вспомнила, что когда-то пыталась найти Мадлен.
Но в эту минуту София Цеттерлунд не знала, вспомнит ли об этом завтра.
Виктория не знает, правильно ли она пришла. Она совсем запуталась и решает обойти квартал, чтобы собраться с мыслями.
Фамилию она узнала заранее, и теперь ей известно, что нужная ей семья живет в Хеллерупе – одном из самых лучших, застроенных частными виллами пригородов Копенгагена. Муж – генеральный директор фирмы по производству игрушек, живет с женой на аллее Дунцфельт.
Виктория достает плеер и запускает кассету. Недавно вышедший сборник
Инкубация. Вынашиваешь, высиживаешь. А птенцов отнимают.
Она стала машиной по высиживанию яиц.
Она знает только, что хочет увидеть свою дочь. Но что потом?
Да пошло оно все к чертям, думает Виктория, сворачивая налево, на параллельную улицу, обсаженную деревьями.
Садится на распределительный ящик возле урны, закуривает и решает сидеть здесь, пока не кончится кассета.
Кассета автоматически переходит на вторую сторону, приложение:
Мимо проходят люди, и она думает: чего они глазеют?
Рядом тормозит большой черный автомобиль. Одетый в костюм мужчина с бородкой опускает стекло и спрашивает, не подбросить ли ее куда-нибудь.
– Аллея Дунцфельт, – говорит она, не снимая наушников.
–
– Челля Лённо[23].
Мужчина смеется.
Отвернувшись, она пинает тяжелыми ботинками распределительный ящик.
– Пошел в жопу,
Виктория показывает ему средний палец, и он медленно трогает машину. Увидев, что он останавливается метрах в десяти, она вскакивает с ящика и шагает прочь. Бросает взгляд через плечо. Когда он открывает дверцу, Виктория пускается бежать.
Она не оборачивается, пока не добегает до улицы, с которой пришла, а обернувшись, видит, что приставала уехал.
Вернувшись к дому, Виктория видит латунную табличку на каменной стене возле калитки и понимает, что нашла все правильно.
Господин и фру Сильверберг и их дочь Мадлен.
Так вот, значит, как ее зовут.
Она улыбается. Забавно. Виктория и Мадлен, как шведские принцессы.
Дом просто колоссальных размеров, безупречно ухоженный сад, лужайка с пышной травой – как площадка для гольфа.
За каменной оградой – высокие кусты сирени и три могучих дуба.
Калитка заперта на электронный замок. В одном углу ограды растет низкое, но крепкое дерево.
Оглядевшись, Виктория убеждается, что ее никто не видит, перелезает через ограду и спрыгивает с той стороны. На нижнем этаже дома горит свет, но на двух других – темно. Она замечает, что балконная дверь на втором этаже открыта.
Водосточная труба заменяет лестницу, и вскоре Виктория приоткрывает дверь.
Кабинет, полный книжных полок, на полу – большой ковер.
Она снимает ботинки и на цыпочках прокрадывается в просторную прихожую. Справа две двери, слева – три, одна открыта. В дальнем конце холла – лестница, соединяющая этажи. Снизу доносится звук работающего телевизора: футбольный матч.
Виктория заглядывает в открытую дверь. Еще один кабинет: письменный стол, две большие полки, полные игрушек. Деревянные и фарфоровые куколки, реалистичные модели автомобилей и самолетов, на полу – три кукольные коляски. На прочие комнаты она не обращает внимания – никто не оставит грудного ребенка за закрытой дверью.
Виктория крадется к лестнице и начинает спускаться вниз. Лестница изгибается подковой, и Виктория останавливается посредине – отсюда ей видно большую комнату с каменными плитами пола и дальней дверью, вероятно, входной.
На потолке висит гигантская хрустальная люстра, у стены слева стоит коляска с поднятым верхом.
Виктория реагирует инстинктивно. Здесь и сейчас не существует последствий, ничего не существует.
