Земля сотрясается, а потом еще раз, как от исполинских шагов. Тим видит как по дну белого моря медленно шагают огненные столпы, глубоко погружаясь в окаменевшнее дно. При каждом шаге вверх поднимается дым и огонь, выжигающий всё живое. А потом Тим почувствовал обжигающее горячее дыхание, которое налетело на город и смело его одним взмахом. В последний момент Тим увидел, как в черных облаках над его головой открылся огромный красный глаз и посмотрел прямо на него.
Тим закричал и подпрыгнул на месте, вырвавшись изо сна. Сначала он не понимал где находится и морок медленным туманом рассеивался вокруг него. Деревья. Трава. Лес. Он вспомнил, где он. Ходо сидел рядом со скомканным одеялом и злыми глазами смотрел на брата. Тим почувствовал сплетённый нервный пучок струн пульсирующих в голове этого существа.
– Выспался? – Спросил Тим у существа.
Ходо фыркнул сквозь нос и тихонько зарычал. Покрытый грязью и ссадинами, со сбившимися в колтуны волосами, он скалился на Тима.
– Тише, братик. – Тим потянулся. – Что же мне с тобой делать?
Солнце окрашивало верхушки деревьев в красные и багровые цвета, под сенью драконовых деревьев уже наступали сумерки. Тим потянулся, подпрыгнул и стал собирать хворост на ночь. В животе заурчало. Тут же он услышал рычание Ходо. Тот тоже был голоден. Чем темнее становилось, тем Ходо становился беспокойней и громче. Он крутился на месте, пытаясь вырваться из верёвки. Пытался дотянуться и перегрызть её зубами, но был слишком скован у шеи, чтобы это сделать. Тим проверил все повязки с курхамой и заменил заплатки на новые. Рана на животе Ходо стала затягиваться и уже была не опасной. Тим не стал менять повязку, от его рубашки и так уже почти ничего не осталось. Остатки он разорвал на лоскуты и положил в свёрток. Даже ночью было довольно тепло, так что он мог ходить в одних своих пижамных штанах. Ходо же был только в остатках своих трусов, но его это точно не заботило.
Ночь опустилась на лес и тот погрузился в тишину. То тут, то там темноту прорезало то рычание, то лай, то неописуемые хлюпающие звуки, приводящие Тима в ужас. Ходо рычал и извивался на месте, поворачиваясь то туда, то туда, не желая оставлять спину без защиты.
Чем темнее становилась ночь, тем Тим явственней ощущал, как ночные обитатели собираются вокруг них. Мальчик сжался у костра и дрожал от ужаса. Рассудок Тима боролся с чёрной пеленой ужаса и безысходности, которая пыталась своими щупальцами проникнуть внутрь и поселить в нём панику. Ходо метался вокруг костра и огрызался на тварей, которые подходили всё ближе. Но, вдруг, он сжался и стал отступать к костру. Тим почувствовал его страх в своей голове. Страх который буквально парализовал его брата. Ходо двигался всё медленнее и медленнее, пока не застыл на месте, скованный ужасом, трясясь от страха.
– Ходо! Иди сюда! – Крикнул Тим. Но тот не сдвигался с места.
И тут Тим заметил, как из ночи пропало рычание и вскрики его обитателей. Да и их самих стало меньше. Он услышал звук похожий на то, как густой дёготь чавкая выливается из бочки.
– Ходо! – Прошептал Тим и и ухватив того за верёвку потянул изо всех сил к себе. Тот упал и не двигался, в то время как Тим волочил его по земле.
Звук всё приближался и Тим увидел, как в свет костра вступили тени. Они подходили всё ближе. Ходо забился поближе к костру, свернулся и затрясся от ужаса, окутавшего его.
Тени придвинулись ещё ближе к костру и замерли кольцом вокруг них на расстоянии трёх метров. Тим дрожащей рукой сунул прут куахота в костёр и страйсы разрезали воздух. Твари отступили ещё на два метра. Это были те же твари, что напали на них прошлой ночью. Только теперь их было намного больше. Они стояли на линии света и их жидкая плоть пузырилась и перетекала из формы в форму. Они стояли плотным кольцом вокруг мальчиков и покачивались из стороны в сторону. Тим дрожал. Но не от холода, а от кошмара, что они в него вселяли. Ходо жалобно скулил у его ног. Бульканье и чавканье доносившееся от них сводило с ума. Они вытягивали свои отростки в стону мальчиков, словно призывая их к себе. И Тим боялся. Боялся, что его разум не выдержит и он примет их манящие обьятия.
Ночь становилась всё непроглядней. К чавкающему звуку добавился утробный бурлящий звук, который стали издавать существа. Он был похож на горловое пение шаманов Севера. И вкупе с покачиваниями всё стало напоминать какой-то кошмарный обряд.
Ходо взвыл и принялся бегать вокруг костра, то падая на четвереньки, то вскакивая.
– Ходо нет! Не бойся!
Тим завязал верёвку узлом на руке, чтобы брат не убежал и тянул его к себе.
Твари взревели и стали метаться вокруг костра. Их тела переливались и меняли форму. Воздух наполнил вой и вопли тварей напоминающие смех. Кровь застыла в венах Тима.