Ходо становился все больше и громче в голове. Тим слышал в своей голове такую бешеную чистую ярость, от которой можно сойти с ума. Его рев катился по улицам города. Огонь летел во все стороны, поджигая помост, лотки и вскоре уже вся площадь полыхала огнем. Статуя основателя горела, переливаясь цветами. Калибан в ужасе смотрел на стену огня вокруг себя. Его трясло от ненависти, он выискивал глазами Тима, сжимая нож и когда он его наконец увидел, то услышал оглушительный треск у себя над головой, будто огромное полено выстрелило в костре. Он поднял голову и успел увидеть как огромный пылающий топор обрушивается на него.
Тим пробирался через завалы к пылающему чудовищу, сотрясаясь от воя ненависти в своей голове.
– Ходо! Ходо! Это я Тим, твой брат!
Монстр крушил все вокруг себя, обрушивая пылающие руки на дома, людей, проламывая стены сжигая все на своем пути. Улицы города превратились в пылающий ад. Телеги пожарной части горели, так же как и всё, город был обречен.Огонь расползался по городу как цунами, маленькие демоны огня скакали в нем, скаля зубы и крича истошно разными голосами.
Тим не знал, что ему делать. Он упал на колени и закрыл лицо руками. В голове металось "Ходо! Ходо! Что мне делать? Должен спасти брата!"
Вдруг голос отца раздался в его голове "Помни, что Тхук любит нас, но даже доброму богу нужна плата"
Тим рванул назад к площади и подбежал к вязанкам куахота. Вязанки горели, выстреливая в небо фейерверками и оставляя яркие страйсы в горящем воздухе. Вокруг валялись трупы людей, обгоревшие кричали от боли. Тиму не было до них дела, он должен был остановить огненное чудовище. Тим вернулся к Ходо и принялся рисовать лицо Тхука. На второй линии лица его стал колотить озноб. Вокруг пылала адская печь, но Тима всего трясло и холодный пот катил по его телу. Руки стали трястить так, что он с трудом нарисовал третью линию. Свет стал еще ярче, к зареву пожара добавился свет зарождавшийся над площадью. Он концентрировался и становился все плотнее. Тим нарисовал первый глаз и ужас накатил на него, когда он нарисовал второй глаз, он еле сдерживал себя чтобы не вскочить и не убежать. Бежать не разбирая дороги, в огонь, в успокоение, как можно дальше от этого ужаса, который он рисовал. Рев чудовища сливался с криком ужаса Тима. Тим нарисовал третий глаз, и тут весь шум площади заглушил оглушительный хлопок. Мальчика отшвырнуло в сторону звуковой волной. Глаза на лице Бога открылись и вверх ударил белый луч света. Аватар Бога повернулся к Тиму и свет божественных глаз осветил его. Потом лицо повернулось к пылающему демону и сноп белого света разрезал его пополам. В этот момент Тим увидел Ходо, маленького Ходо, застывшего на мостовой, вокруг которого пылало покрывало огня. Монстр взревел и Тим бросился к нему. Ходо стоял в середине огненного вихря, запрокинув кверху голову, с белыми закатившимися белками глаз. Перед тем как огонь снова сомкнулся – Тим схватил брата за руку. На миг Ходо обернулся к Тиму и их обоих накрыл разрывающий ночь в клочки поток белого света. Ужасающая испепеляющая боль пронзила Тима и на его глазах рука истлела в черную пыль до плеча. Монстр вспыхнул в последний раз и растворился в воздухе. Лицо бога вспыхнуло и исчезло со звуком хлопка. На пылающей площади остался обгоревший Ходо и лежащий без сознания Тим , оставшийся без правой руки.
Пожар пожирал город с неимоверной скоростью, все дома и улицы поглощались потоками огня, как потопом. Люди бросали все и бежали прочь. Огонь дошел до окраин и поглотил каменные многоэтажные дома, сторожевые башни и добрался до складов с древними боеприсами.
Арьяра смотрела издалека на город с холма и видела, как на окраинах воздух разрывался сверхмощными взрывами древнего человеческого оружия. Во все стороны полетели осколки, разрушая дома и разрывая спасающихся людей. Арьяра с улыбкой гладила свою игуану.
Склады оружия взрывались разнося осколками город. Древнее зловещее человеческое оружие ровняло город с землей.
Тим пришел в себя от жара опалявшего ему лицо. Он огляделся и увидел сидящего на корточках рядом Ходо, грязного, с ожогами, но живого и уже больше похожего на человека, чем на собаку.
– Ходо! – Он сгреб брата в обьятия и расплакался от счастья. Боль в плече, где раньше была рука жгла его до костей, но волей Тхука ее можно было терпеть. Бог принял руку мальчика как плату за брата. Где-то прогремел взрыв и что-то невидимое стало врезаться в дома и площадь, разбивая все на куски. Время было выбираться. Площадь и улицы были завалены трупами людей и лошадей.
Петляя между горящими завалами братья выбрались из города. Все спасшиеся жители собрались кольцом вокруг, за линией кононады, и смотрели как памятник основателю возвышается циклопическим факелом над пылающим городом.
Город горел два дня и сгорел до самого основания. Когда огонь и дым развеялись, посреди главной площади из черного пепелища возвышался воткнутый в землю обгоревший топор Унгшаса темно-красного цвета запекшейся крови.