– Нет, то, что Николай никуда из каземата не рыпался, – объяснила Барбосина. – Сослуживцы постоянно менялись, а Осипов словно корнями в коридор врос. Из его личного дела понятно, что терпением Николай не обладал. Один раз прикажет, и если сиделец сразу указание не выполнит, он ему в морду – бац! Некоторые подследственные жаловались, а сколько их промолчало, неведомо. И Осипов постоянно к местному доктору бегал давление мерить, на головную боль сетовал. У него, похоже, гипертония была. Службу следовало поменять, в тихий угол прибиться. Но Николай оставался в СИЗО. И я задалась вопросом: почему?
– Неправомерные свидания, несанкционированные передачи, левый телефон, лекарства, щипчики для ногтей, – неожиданно перечислил Алексей.
Настя кашлянула.
– Стопудово. Еще тазик и расческа.
– Не поняла, – прервала я их диалог.
Настя заговорила еще быстрее:
– Осипов брал деньги с родственников и адвокатов за незаконные встречи с теми, кто сидел под замком, таскал подследственным лишние передачи, лекарства, давал позвонить по телефону.
– А щипчики при чем? – недоумевала я. – Тазик? Расческа?
– Леша, объясни, – велела Настя, – а я пока пирожок съем, Варька принесла.
– Пирожковая диета – отличная штука, – усмехнулся Кудрин. – Все острые, колющие, режущие предметы в СИЗО под запретом. И как с ногтями быть? Они же растут.
Я налила воды в фужер.
– Самое простое решение проблемы – отгрызть.
– На руках легко. А на ногах? – Кудрин засмеялся. – Тазик, чтобы белье стирать, передать можно, но надо разрешение от начальника изолятора получить, пару месяцев к нему в очереди простоять. А из расчесок умельцы заточки делают, поэтому с ними тоже проблема. Вот на этом нечистые на руку стражники свое материальное благополучие и строят.
Послышалось громкое чавканье.
– Точно! – продолжая жевать, снова заговорила Настя. – Я сообразила: в подвальное помещение, где малые камеры, Осипова не посылали из-за характера. Там сидят не простые трамвайные воришки, а богатый народ или со связями. Вломит Николай какому-нибудь крутому авторитету по морде, и такие неприятности польются, мама, не горюй. А тут он вдруг очутился внизу. Почему? Нет ответа на сей вопрос. И начала я Нулина Игоря Николаевича изучать. Интересный, между прочим, расклад получился.
– Дожуй пирожок и тогда говори, – приказал Кудрин.
– Уже слопала, теперь салатиком харчусь, – объяснила Настя, – у меня диетический обед. Нулин из старых сотрудников, пришел до Осипова. По возрасту парни почти ровесники, первый на год старше. К Игорю никаких претензий, в деле одни поощрения. Рук никогда не распускал, женат на Ирине Максимовне Гавриловой, после ареста Осипова получил повышение по службе. И вот самое вкусное…
Настя чем-то захрустела.
– Слово «вкусное» относилось к диетическому, абсолютно не калорийному, но сдобному и жирному печенью, которое ты сейчас хрумкаешь, или все же к информации? – осведомился Алексей.
– Вы слышите фанфары в честь моего ума, – хмыкнула Барбосина. – Через несколько месяцев после смерти на зоне Николая Осипова Нулина сбила машина. Насмерть! И какие идеи в голове возникают в связи с данным событием? Может, Нулин и есть тот, кто Колю сдал, настучал на него, за что и получил повышение? И наезд был местью предателю?
Я не удержалась от вопроса:
– И кто же ему отомстил, Осипов из могилы?
– Ну, у Николая же остались жена и мать, они могли кого-то нанять, – застрекотала Настя. – Кроме того, я лелею еще одну идейку. Вроде фантастическую, но мы с подобным уже сталкивались. Лешик, помнишь Олега Змеева?
Кудрин перестал пить кофе.
– Его забудешь.
– Кто такой? – полюбопытствовала я.
Но Барбосина ничего не пояснила и Алексею не дала ответить, затараторила дальше:
– Новый муж Ани Осиповой живет в одной фатерке с ее прежней свекровью. Квартиру и работу поменяли, Леш, глянь на фото Николая Юрьевича Юркина, второго супруга безутешной вдовы…
Телефон следователя мигнул, экран посветлел, на нем появился снимок совершенно лысого человека в больших очках, с усами и аккуратной бородкой.
– М-да… – крякнул Алексей. – Что ж, возможно.
– И имя его Николай, – невесть зачем напомнила Настя.
– Угу, – протянул Кудрин, – но это не доказательство.
– Согласись, штришок.
Я молча слушала диалог, не понимая, о чем идет речь.
А Кудрин и Барбосина продолжали:
– Ну да, штрих. И только.
– ДНК!
– Можно попробовать. С чем сравнить?
– Вдруг у него его брали?
– Сомнительно.
– Проверю.
– Я бы на это не надеялся.
– Все равно посмотрю. Есть мысля!
– Твои мысли меня пугают.
– Тип-топ. Не переживай. Чистильщик.
– Может.
– Если выйти на него, то…
– Барбося, и не мечтай.
– Нулин мог знать про заказчика. Чует мое сердце, они точно в паре с Осиповым работали. Я редко ошибаюсь.
– Экий ты эмоциональный, розовый фламинго.
– Да! И нечего смеяться.
– Я серьезен, как никогда.
Экран телефона погас, помощница Кудрина отключилась.
– Для меня ваш разговор звучал как китайская грамота, – пожаловалась я, когда Алексей перестал общаться с Настей. – Что и кому надо чистить?
Жених Кристины вытащил из кармана сигарету.
– В кафе запрещено курить, – напомнила я.
