Лоренцо, и так стоящий совсем рядом, приближается еще на дюйм, и этого достаточно, чтобы наши руки соприкоснулись. Ах, какое это настоящее, какое чудесное ощущение – когда он гладит меня по руке своими длинными пальцами!
Вот только этого недостаточно.
Уже почти семь часов вечера, когда я, наконец, сворачиваю на нашу подъездную дорожку. Небо еще совсем светлое, и просто невозможно себе представить, какие темные холодные дни наступают с приходом зимы.
Но темные дни непременно наступят. Зима всегда приносит и тьму, и стужу.
Патрик придумал для Сони и близнецов некую белую ложь насчет отсутствия Стивена – я, впрочем, не совсем уверена, что эта ложь такая уж белая, – и, похоже, совершенно их успокоил, именно поэтому они сейчас так увлеченно играют в три настольных игры одновременно и отнюдь не горюют из-за того, что их старшего брата нет дома. Соня все же на минутку отрывается от игры и подбегает, чтобы обнять меня.
– Я выигрываю! – гордо сообщает она. – Опять!
Удивленно подняв бровь, я перевожу взгляд на Патрика, и он объясняет, быстро глянув в сторону детей и целого леса пластмассовых фигурок на столе:
– Я им сказал, что Стивен на пару дней поехал в гости к одному своему приятелю. Сэм, Лео, присмотрите пока за сестренкой, а мы с мамой немного погуляем по саду.
– Мы пойдем гулять? – спрашиваю я.
– Да, Джин, пойдем. Возьми-ка, – он протягивает мне только что откупоренную бутылку пива, – тебе, возможно, это пригодится.
– Пошли. – Открыв заднюю дверь, Патрик ведет меня в самую дальнюю часть сада, как можно дальше от дома, а потом спрашивает: – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Я нервно сглатываю. Я не уверена, что хуже – то, что я украла конверт с планами проектов и тайком их прочла, или то, что я сегодня полдня провела с Лоренцо? Или еще то, что я уже два с половиной месяца беременна?
Патрик смахивает со лба соломенную прядь волос.
– Слушай, Джин. Я ведь знаю, что ты была у меня в кабинете.
– Я просто хотела поговорить с отцом по скайпу, – пытаюсь вывернуться я.
– Неплохо, детка, но не подходит. Я проверил список вызовов по тому телефону, что на кухне.
Ну что ж. По крайней мере, мы вернулись к «детке».
Он садится на край скамьи и тянет меня за руку, чтобы я села рядом. Я невольно пячусь, и он усмехается:
– Я вроде бы не кусаюсь.
Моя правая рука машинально ползет к горлу, и я плотней закрываю шею воротником – просто на тот случай, если я притащила домой «сувениры» в виде синяков после нашего с Лоренцо свидания в «крабьей норе».
– Хорошо-хорошо, – торопливо говорю я и сажусь рядом с Патриком.
– Я однажды видел, как казнили человека, – говорит он, глядя прямо перед собой в заросли азалии, которые теперь, поздней весной, давно уже отцвели и утратили свои буйные краски. – Это было в прошлом сентябре. Точнее, первого сентября. В два часа двадцать три минуты пополудни.
Я не знаю, что на это сказать, и задаю первый же вопрос, который у меня возникает:
– Ты даже время помнишь? Да еще так точно?
– Да. До этого я никогда не видел, как убивают человека – мужчину или женщину, все равно. Да я, черт побери, никогда не видел даже, как убивают животных. Видишь ли, это зрелище как бы навсегда застревает в башке, и никуда от него не деться. В общем, этот парень был из моего офиса. Младший научный сотрудник, занимался связями нашей администрации с другими организациями вроде Национального Научного Фонда, Центра по контролю и профилактике заболеваний и так далее. Этот Джимбо любил вместо названий этих организаций пользоваться аббревиатурами, ставя нас в тупик. Вообще-то его звали Джим Борден, но мы дали ему прозвище Джимбо. Хороший парень. У него была молодая жена и девочка примерно Сониных лет или, может, на год моложе. А еще он любил рассказывать всякие смешные истории. Вот и все, что я о нем помню. Разве это не смешно, Джин?
Нет, это совсем не смешно, но я киваю.
Патрик делает глоток пива и вытирает губы.
– У него, у Джимбо, было еще одно смешное свойство: он все время моргал. То есть моргал, словно у него ресничка в глаз попала или пылинка. Моргал он обычно три раза. Морг, морг, морг. И как-то так, что не все это замечали. Зато я эти его моргания видел очень даже часто. Ты когда-нибудь видела, чтобы люди так моргали?
Я киваю.
