– Поставишь на тумбочку у кровати, – сказала Инга, – проснешься утром, посмотришь и сразу вспомнишь меня. Эта нэцке называется «Постижение бытия». Он будет нашим ангелом-хранителем.
Шибаев рассмеялся тогда – уж очень мало азиатский дед был похож на ангела.
Фигурка была ледяной – маленький кусочек кости, обработанный когда-то неизвестным мастером, который
Он размахнулся и бросил фигурку прямо в белый кипящий водоворот снега. Вихрь подхватил улыбающегося старика и унес прочь…
…В ресторане было накурено, дым коромыслом – запрет на курение в общественных местах еще не достиг Брайтон-Бич, здесь свои взгляды на жизнь и законы, а также на обязательность их исполнения. Гремела цыганочка, певица с хриплым голосом выкрикивала знакомые слова. Арик сидел молча, всем своим видом выказывая неодобрение. Он был обижен и считал, что Суламифь должна извиниться за свое поведение. Она же считала, что ничего ему не должна, и непрерывно курила. Арик, поджав губы, мрачно наблюдал, как она вставляет тонкую сигарету в длинный мундштук, щелкает зажигалкой, щурит янтарные глаза, втягивает в себя дым. Откидывается на спинку кресла. Выпускает дым. Она не смотрит на Арика. Кажется, она забыла о нем. Арик все глубже погружается в свою обиду. Он полон горечи.
– Суламифь, – говорит он, не выдержав наконец, – что с тобой? Ты очень переменилась. Что случилось? – Он выжидательно смотрит на подругу. Она молчит. – Между вами что-то было? Я хочу знать, Суламифь. Я имею право знать, слышишь? Я тебе не чужой! Скажи мне все, Суламифь!
– Что ты хочешь знать, Арик? – отзывается она. – Ничего со мной не случилось. Просто устала немного. И не надо пить мне кровь.
– Но я же чувствую! – повышает голос Арик. – Я чувствую: с тобой что-то происходит. Я тебя прекрасно знаю, Суламифь. Никто не знает тебя так, как я! Ты сама себя не знаешь…
– Арик, иди на фиг, – привычно говорит. – Отстань!
– Не ожидал от тебя, – горько произносит Арик. – После всего, что между нами было. Не ожидал. – Он укоризненно качает головой. Суламифь смотрит на него, потом вдруг протягивает белую в веснушках руку и гладит его по щеке. Арик хватает ее ладонь и целует. – Суламифь! – восклицает он жарко. – Поклянись, что между вами ничего не было!
Она наливает себе водки и залпом выпивает. И снова закуривает длинную ароматную сигарету.
– Суламифь! – взывает Арик. – Я жду.
– Было! – говорит она громко. – Трахались и днем и ночью! Ты это хотел услышать? Ты же сам мне не звонил, забыл? – идет она в наступление. – Ты мне ни разу не позвонил за эти две недели! Ни разу! И теперь устраиваешь такой бенц? Рвешь волосы на заднице?
Растроганный Арик целует ее руку и шепчет:
– Не обижайся, Суламифь. Я так мучился. Если бы знала, как я тебя люблю!
Суламифь смотрит на улыбающегося Арика и вздыхает. Достает новую сигарету, рассеянно щурит золотые глаза…
