Голос Арчера полностью

Арчер показал мне, где лежат его кастрюли и сковородки, и я поставила суп на плиту. Бытовая техника была старой, но Арчер соорудил очень красивые каменные столешницы. Как-то раз я видела нечто подобное на телеканале «Дом и сад», но они и близко не были такими красивыми, как те, что сделал он. Пока грелся суп, я водила по ним рукой, восхищаясь его мастерством.

Мы поели за маленьким кухонным столом, а затем убрали за собой, сохраняя дружеское молчание. Когда Арчер двигался по кухне, я не могла не обращать внимание на его тело. Он был высоким и худощавым. Я видела каждый мускул под футболкой и наблюдала, как напрягаются его руки, когда он моет и вытирает использованную посуду, в то время как сама делала вид, что протираю и без того чистые столы.

Закончив, Арчер повернулся ко мне, все еще держа в руках кухонное полотенце. Он вытирал руки, мы смотрели друг на друга, и между нами искрило в воздухе. Я с трудом сглотнула и, на долю секунды задержав взгляд на его шраме, увидела, что он тоже сглотнул.

Я посмотрела на Арчера и сказала, что мне пора идти.

Он отложил полотенце и покачал головой:

– Я не могу позволить тебе ехать домой на велосипеде в темноте, а сам пока не могу пройти пешком такое расстояние, – он указал на ноги, напоминая о своих травмах. – Утром я буду в порядке и провожу тебя.

– Э-э-э… – я кивнула, а затем жестами показала: – Хорошо. Я могу поспать на диване.

Арчер покачал головой.

– Нет, ты будешь спать в моей кровати.

Когда я широко распахнула глаза, он побледнел и на пару мгновений опустил веки.

– Я имею в виду, что сам буду спать на диване, а ты займешь мою кровать, – пояснил он. На его скулах выступили красные пятна, и, клянусь, я почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло в груди.

– Я так не могу, – прошептала я.

– Можешь, – сказал он, проходя мимо меня к выходу из кухни.

Я проследовала за Арчером в комнату напротив ванной и оглядела ее. Она была обставлена скромно: только кровать, комод и небольшой стул в углу. Ни безделушек, ни фотографий – ничего лишнего.

– Я всего пару дней назад постирал простыни. Они… чистые, – сказал он, отводя взгляд, и на его скулах появились те же красные пятна.

Я кивнула.

– Хорошо. Спасибо, Арчер. За все. Спасибо!

Арчер кивнул, наши взгляды встретились, и когда, выходя из комнаты, он задел меня плечом, я почувствовала, что он слегка вздрогнул, прежде чем закрыть за собой дверь.

Еще раз оглядев комнату, я заметила, что на комоде лежит маленькая фотография, подошла и осторожно подняла ее. На снимке была красивая девушка с длинными каштановыми волосами, перекинутыми через плечо. Она улыбалась тому, кто ее снимал, и выглядела беззаботной и счастливой. Казалось, она была влюблена.

Я поняла, почему ее улыбка показалась мне такой знакомой: это была улыбка Арчера. «Должно быть, это его мать, Алисса Макрей», – подумала я. Я перевернула фотографию и увидела на обороте надпись: «Моя прекрасная Лис, люблю тебя вечно. К». «К»? Коннор. Дядя Арчера. Человек, который в него стрелял. Горожане считали его настоящим героем, и никто не знал, что он стрелял в своего племянника.

– Но как это возможно? – тихо спросила я девушку на фото.

Большие карие глаза по-прежнему улыбались, не давая ответа. Я вернула фотографию на прежнее место.

Я быстро разделась, оставшись в трусиках и лифчике, откинула одеяло и легла в постель Арчера. Она пахла им: мылом и чистым мужчиной. Сейчас, в его кровати, я думала о нем, лежащем в соседней комнате, о том, что он слишком высок, чтобы поместиться на диване. Я вдохнула запах, исходящий от простыней, и представила его без рубашки, в лунном свете, падающем на гладкую обнаженную грудь, и слегка вздрогнула. Он был всего в нескольких футах от меня, за стеной.

Думать об Арчере в таком ключе было немного опасно – я не знала, хорошая ли это идея. Сейчас, поразмыслив, я поняла, что между нами с самого начала возникло взаимное влечение. Просто это было трудно понять из-за того, что он ни на кого не похож. И я все еще чувствовала себя немного сбитой с толку. Однако, по-видимому, мое тело ничего не смущало, когда от этих прекрасных глаз цвета виски, наполненных страстью, во мне всколыхнулись гормоны, кровь закипела, а разум не мог прекратить представлять нас на этих самых простынях.

Я перевернулась на другой бок и поправила подушку, тихо застонав в нее и крепко закрыв глаза, заставляя себя уснуть. Несмотря на то, что вечером я уже проспала несколько часов, через некоторое время я спокойно заснула и не просыпалась до тех пор, пока рассвет, пробиваясь сквозь листву деревьев, растущих вокруг дома, не осветил комнату.