Голос Арчера полностью

Когда вода начала остывать, мы в последний раз ополоснулись и вышли, вытирая друг друга.

Я задула свечи, а затем мы вместе, обнаженные, забрались под одеяло. Арчер притянул меня к себе, и я положила голову ему на грудь, рисуя ленивые круги на его коже указательным пальцем.

Снаружи потихоньку накрапывал дождь, и лунный свет, отражаясь в озере, освещал комнату настолько хорошо, что я смогла разглядеть руки Арчера, когда он поднял их и показал:

– Бри, ты для меня – все.

Я наклонилась и в полумраке заглянула ему в лицо. Как у него получается выглядеть одновременно счастливым и грустным?

– Ты для меня тоже, Арчер, – показала я. – Ты для меня – все.

– И теперь, – сонно продолжила я, погружаясь в дремоту, – когда разразится гроза, я буду думать о тебе и ни о ком другом, кроме тебя.

Бри

В течение следующей недели мы были так увлечены друг другом, что я едва могла дождаться окончания рабочего дня и практически мчалась домой, чтобы принять душ, забрать Фиби и отправиться прямиком к Арчеру. Улыбка, с которой он встречал меня каждый день, заставляла меня чувствовать себя ценной, и я бежала в его объятия, чувствуя сердцем и понимая рассудком, что я наконец-то дома. И дело было не в месте, а в его объятиях. Руки Арчера стали моим домом – единственным местом, где я хотела быть, местом, где я чувствовала себя в безопасности. Местом, где я чувствовала себя любимой.

Мы занимались любовью повсюду, проводили долгие ночи, исследуя тела друг друга и узнавая, что доставляет нам удовольствие. Как и во всем остальном, Арчер стал мастером в тонком искусстве любовных ласк, оставляя меня расслабленной и одурманенной наслаждением после каждого раза. Он не только знал, как при помощи рук, языка и прочих впечатляющих частей мужского тела свести меня с ума от желания. Он знал, что, когда царапает мои колени своими короткими ногтями, я мурлычу, как кошка, и что я полностью расслабляюсь, когда он проводит пальцами по моей коже и волосам. Как будто мое тело стало для него инструментом, и он научился играть на нем так идеально, что мелодия отдавалась в самой моей душе. Дело было не только в том удовольствии, которое он доставлял, но и в том, что ему было важно знать обо мне все до мельчайших подробностей.

Однажды, когда я готовила обед, Арчер поставил передо мной тарелку с картофельными чипсами, и, перекусывая, я заметила, что все они свернутые, как я люблю. Обычно такие чипсы приходилось выискивать среди других.

Я в замешательстве посмотрела на чипсы, а затем на Арчера.

– Все эти чипсы… они скрученные, – сказала я, и у меня мелькнула мысль, что это звучит безумно.

– Разве ты не такие любишь?

Я медленно кивнула, понимая, что он перебрал несколько упаковок, чтобы выбрать те, которые нравятся мне больше всего. И осознав, что он заметил этот маленький факт, я не понимала, смеяться мне или плакать. В этом весь Арчер! Когда он хочет доставить мне удовольствие, он готов ради этого на все.

Иногда мы проводили время на его участке. Я смотрела на него и видела, как он глядит на меня с тем ленивым выражением лица, которое означало, что он думает о том, что хотел бы сделать со мной в этот момент, и я почти мгновенно становилась влажной и возбужденной, мои соски набухали под его молчаливым взглядом. А потом он либо поднимал меня на руки и относил в свою кровать, либо, если мы были слишком возбуждены, укладывал прямо там, где мы находились: на одеяло на траве, под ярким солнцем над нами, или в двухместный гамак, или на песчаный берег озера.

После одного такого раза, когда мое тело все еще дрожало от оргазма, который Арчер мне только что подарил, я прошептала, затаив дыхание:

– Мне это снилось, Арчер. Я мечтала о нас с тобой – именно таких.

Он впился в меня взглядом и изучал в течение долгих минут, а потом наклонился и поцеловал так нежно, что я подумала: сейчас у меня разорвется сердце.

Улыбаясь Арчеру в губы, я заставила его перевернуться вместе со мной на мокром песке, и он тоже улыбнулся. А потом мы перестали смеяться, я положила голову ему на грудь и растворилась в текущем моменте, благодарная воздуху в легких, солнечному свету на спине и прекрасному мужчине в моих объятиях. А его руки выводили буквы на моей коже, и через несколько минут я поняла, что он чертит: «Моя Бри», «Моя Бри» – снова и снова, и снова.

Стояла прохладная погода, и через некоторое время мы, смеясь и дрожа, вбежали в дом и залезли под душ, чтобы смыть с себя песок. Арчер развел огонь в камине, мы устроились на диване и некоторое время обнимались, а потом я откинулась назад и посмотрела на него.