– Спасибо, Сергей Владимирович, я останусь тут ещё ненадолго.
Лисицын пожал плечами:
– Оставайся хоть до утра, но помни, что у нас завтра большая чистка у главного.
Все считали Татьяну Расшуганову ласковым мышонком, существом нежным и ранимым. Редкий человек знал о невероятных душевных и физических силах, которые она растратила, взбираясь на вершину театральной славы, и которые продолжала тратить, чтобы выглядеть лёгкой, невесомой и беззаботной.
Она жила в окружении множества знакомых, всех, с кем общалась, старалась называть друзьями, спешила не упустить ничего и страшно переживала из-за малейших неприятностей. Однако чувства свои она прятала настолько умело, что никто даже не догадывался о её печалях. Это кажущееся благополучие породило множество завистниц, они распускали всевозможные ядовитые слухи о Татьяне, пытаясь досадить ей, но никому из них не удавалось злорадно потереть руки – Татьяна продолжала улыбаться и порхать. Лишь оставаясь наедине с собой, она падала на кровать лицом вниз и лежала неподвижно не менее часа. От огромной физической нагрузки у неё ныли голеностопы и спина. У неё кружилась голова. У неё щемило сердце.
Её отец ушёл из семьи лет пять тому назад, и мать быстро превратилась в существо невзрачное, можно даже сказать, отталкивающее. Татьяна перестала приглашать в дом подруг. Она стыдилась внешнего вида своей матери, её поведения, однако повсюду расхваливала её, представляя женщиной необыкновенно интересной:
– Она такая у меня забавная, такая шалунья, ведёт себя прямо как семнадцатилетняя! Не поверите, я за ней угнаться не могу, такая у меня мамулька прыткая. Везде успевает побывать, со всеми знакомится, от мужчин отбоя нет.
Татьяна рисовала её такой, какой хотела видеть и какой старалась быть сама. Но об этом не знал никто. Об этом не знал даже Сергей Лисицын, тесной дружбой с которым Таня очень дорожила. Ему единственному она доверяла то, чем не делилась ни с кем. Именно Сергею она рассказала о своём брате года два назад.
– Олег у меня очень талантливый, – начала она грустно.
– Как-то ты слишком заупокойно говоришь, – заметил он.
– Так получается, Серёж. Я не могу об этом говорить бодро, просто не могу. Ты же мне друг, не так ли? Я могу быть с тобой совершенно откровенной?
– Можешь, Тото, можешь. Только я никогда не поверю, что ты позволишь себе быть совершенно откровенной. Не той ты породы, девочка. У тебя болезнь, которая называется «привиралка».
– Тем не менее, Серёж, про Олега я тебе честно скажу. Мне нужно с кем-нибудь поделиться. Видишь ли, он был музыкантом, талантливым музыкантом. Его, конечно, не все понимали, музыка не всем приходилась по вкусу, но не в этом дело. Я не о музыке и не о таланте хочу тебе сказать. Он попал в дурацкую историю, в гадкую историю.
– С бандитами связался?
– С наркотиками. Но не просто связался… Тут всё сложнее, Серёж, гораздо сложнее… Он был влюблён в одну женщину. Она значительно старше его, но очень хороша собой.
– Лучше тебя, Тото? – недоверчиво покачал головой Лисицын.
– Лучше. И не просто лучше, а до головокружения, до спазма в горле хороша.
– Если уж ты такое признаёшь, то она должна быть очень выразительна, – сказал Сергей.
– Я спокойно отношусь к женской красоте, – продолжила Таня, – но когда я видела Ларису, у меня начинало сосать под ложечкой, я чувствовала, что мне хочется стать лесбиянкой и лечь с этой женщиной в постель.
– Сильно! Хотел бы я познакомиться с этой Ларисой.
– Не советую, – Таня нахмурилась. – Я никому не посоветую встретиться с ней и тем более стать её любовником. Мой брат просто сошёл с ума на этой почве.
– Почему?
– Однажды она вдруг заявила, что больше не желает иметь с ним дела. Налюбились, мол, и хватит. Я могу её понять, у неё был муж, плохая или неплохая, но семья. Возможно, она решила вернуться к мужу после Олега. Это меня совершенно не интересует. Но дело в том, что Олег потерял после этого покой. Сначала у него всё вылилось в музыку, первые два месяца он сочинял такие песни, от которых рыдать хотелось. Затем музыка кончилась, он весь потух, начал пить. То и дело он звонил Ларисе, просил о встрече, унижался. Она отказывала ему, даже сказала, что найдёт способ разделаться с ним, если он не отстанет.
– Пожалуй, она имела на это право. Думаю, что тебе тоже не понравилось бы, если бы тебя одолевал бывший любовник! – Сергей замолчал, ожидая продолжения.
– Я тоже так думала. Я пробовала объяснить это Олегу, но он не желал слушать. Затем он куда-то пропал, я не слышала о нём почти полгода. Когда же он появился, я едва узнала его. Весь чёрный, круги под глазами, худой, зубы грязные, руки в синяках.
– Наркотики?