Гоша провёл авторучкой вдоль цифр, пометил жирной линией что-то и сказал:
– Вот это я принесу завтра.
– Что же с остальными? Кажется, ты говорил, что тебе можно верить на слово? – Денисов сложил руки на груди и обвёл глазами замолчавших присутствующих. – Вы слышали, друзья? На что же это похоже?
– Возьми залог, – Гоша опустил голову, не в силах выдержать устремлённые на него взгляды.
– Залог? Давай. Но что ты дашь?
Саприков резко поднялся, опрокинув стул. Все вздрогнули. Голова Гоши вышла за пределы жёлтого круга, высвеченного старинной лампой в пунцовом абажуре, и музыкант стал выглядеть обезглавленным. Зато его дрожащие руки ослепительно выделялись под лампой на фоне кожаной куртки с мелкими клёпками.
– Так что ты дашь?
Гоша в несколько прыжков придвинулся к Карине, измученной долгим просиживанием в кресле, и схватил её за руку.
– Вот! Она останется в залог!
На несколько минут тишина в комнате сделалась угнетающей. Карина побледнела, отступила на шаг, но ничего не сказала. Присутствовавшие следили за разворачивающимися событиями в полном молчании.
Гоша нервно прикусил губу. Вспомнил, как ещё утром Карина лежала у него в кровати, выгнувшись в спине и раскинув ноги. Вспомнил её влажный взгляд… Она была чудесна, неописуема нежна и горяча. Возможно, она была и по-настоящему предана ему, но…
– Я хочу оставить её в качестве залога, – повторил упавшим голосом Гоша.
– Наш круг не признаёт… – начал было Денисов, но через несколько секунд размышления качнул кистью руки в знак согласия. – Ладно. Твоя… спутница останется до полной выплаты. Свидетелей много. А теперь уходи… Будь нынче другое время, я бы вызвал тебя на дуэль…
Гоша шагнул за дверь и оскалился:
– Дуэль? Дерьмо вы тут все, и ваше дворянство тоже дерьмо! Я из «калаша» постриг бы вас всех в пять минут. А ты мне про дуэль…
– Гоша, – мрачно проговорил Денисов, понизив голос до шёпота, – будет лучше, если ты не скажешь больше ни слова.
Саприков замолчал, учуяв в голосе хозяина дома настоящую угрозу. Взмахнув в прощальном жесте рукой, он поспешил уйти.
– Дуэль! Тоже мне князь! – выкрикивал он, шагая по снегу. Настоящий дворянин небось не согласился бы на такой залог, а этот… Да я сам тебя на дуэль… Я вам всем, сукам, устрою однажды такое… такую… Эх, подонки…
Через месяц Саприков привёз Денисову часть денег, но до полного погашения долга оставалась ещё кругленькая сумма. Его доходы вполне позволяли ему рассчитаться с Иваном, однако еженедельно он проигрывался в других местах, и деньги утекали, да и не очень-то любил он возвращать долги. Он с удовольствием забыл бы о Карине, не так уж дорога была ему эта черноглазая кавказская красавица, но Гоша боялся, что об этом вскоре прознают её родные из ченгремской диаспоры в Москве, и тогда они решили бы его проблему своим путём.
Перестрелка с пассажирами «микрика» и внезапно попавшие в руки Саприкова наркотики показалась ему подарком судьбы. Теперь он мог получить деньги, выкупить Карину и никогда больше не возвращаться к этому сволочному делу. Он сразу позвонил Денисову и заверил его, что не позднее чем через неделю полностью расплатится с ним. Но первый вздох облегчения очень быстро сменился последовавшим за ним страхом. Прогремели выстрелы, просвистели пули, пролилась кровь. Страх налетел на него, как огромная каменная глыба, сорвавшаяся с вершины горы, и придавил его.
– Будь прокляты эти карты, – шептал во сне Гоша и вздрагивал от любых шумов. – Будь проклято всё на свете!
Оставив машину Неглинской перед воротами больницы, Сергей порылся в карманах в поисках денег, чтобы купить Гоше что-нибудь, но вспомнил, что так и не взял у Артёма ни гроша.
– Пусть так, значит, не получит Гоша от меня ни шиша, кроме добрых рассказочек…
Подходя к палате, где лежал Саприков, Сергей немало удивился появлению ещё двух охранников. Теперь в коридоре стояли четыре жлоба, и за дверью наверняка торчал хотя бы ещё один. Гоша боялся. Гоша надеялся на стволы своих мордоворотов.
Лисицын остановился, позволяя стоявшему возле входной двери жлобу обыскать его.
– Ты решил устроить здесь крепость? – спросил он у Гоши, войдя в палату.
Рыжий Лис очухался после головокружительной ночи, устроенной ему Когтевым, и навострил уши, потянул носом. Гоша боялся, значит, этим нужно воспользоваться. Коготь сбежал после засады на даче, значит, Романов его не отыщет. Зато братва сумеет найти.
– Ты думаешь, что Коготь осмелится сюда прийти? – спросил Сергей.
– Не знаю, но я боюсь, – проворчал Гоша, он выглядел лучше вчерашнего, бледность сошла, голос звучал твёрже. – Хочу сегодня же выехать отсюда.
Сергей присел на краешек стула и сказал:
– Послушай, я думаю, что Коготь сейчас попал в передрягу и вряд ли найдёт время заняться тобой.
– О чём ты? В какую передрягу?..
За дверью послышалось громкое шарканье подошв и напряжённые голоса, но не донеслось ни единого внятного слова. Гоша и Сергей переглянулись. Находившийся в комнате телохранитель проворно достал «Макаров» из подмышечной кобуры и прилип спиной к стене возле двери. Сергей вздохнул полной грудью.