– Алло? Шкаликов? Поднимай команду. Отправляемся в «Васко да Гама». Только никакого шума. Пусть обложат этот притон со всех сторон. Все входы и выходы держать под прицелом. Ясно? Там может начаться сильная стрельба. Место людное, так что надо приложить максимально усилий, чтобы эту самую стрельбу пригасить… А я что могу?.. Петрович со своей стороны должен посодействовать… Нет, не надо… Не мне тебя учить… Чёрт, ни хрена мы не готовы к этому броску, ничего у нас не отработано… Одна группа пусть ведёт Чемодана от самого дома. И на всякий случай пошли людей к Семёнову, но я уверен, что он лично никуда не поедет, переждёт на хате… Всё, я выезжаю…
Романов бросил трубку и горящими глазами посмотрел на Сергея и Ксению.
– Вот, братцы мои дорогие, началось! Так, что ли, князь Андрей говорил? Началось то самое, о чём так думалось, о чём переживалось… Я помчался. Влад, пошли.
– А мы-то что? – поднялся Сергей.
– А вы с Ксюшей смотрите детективы по телевизору. Они безопаснее.
– Ты хочешь сказать, что не пригласишь меня с собой? – спросил Лисицын.
– И не подумаю. Ты уже нагулялся вдоволь. Всё! Мне некогда!
Хлопнула дверь.
Наступила тишина.
– Мы опять вдвоём с вами, Сергей, – смущённо проговорила Ксения.
– Вообще-то после того… после дачи ты могла бы вполне обращаться ко мне на «ты», как я обращаюсь к тебе. Я люблю уравновешенные отношения.
– Я не могу.
– Почему?
– Вы старше, Сергей.
– А мужа ты тоже во множественном числе величала?
– С мужем всё иначе.
– Но он же старше тебя. И даже старше меня.
– Он старше годами. А вы как-то по-другому. Я вас уважаю.
– Спасибо. Но я вроде бы не проявил себя никак, чтобы заслужить твоё уважение.
Она сверкнула глазами в ответ.
– Вот что, Ксения дорогая, ты глазами своими на меня так не смотри. Я уже купился на них однажды. До сих пор себя ругаю.
– Вам было плохо со мной?
– При чём тут «плохо» или «хорошо»? Дело в другом. Я с тобой встретился по иному поводу, по иной причине.
– Разве одно другому мешает? – спросила девушка, как бы настаивая на чём-то.
– Нет, конечно, но…
***
Выйдя из дверей лифта и повернув за угол, Саприков и его сопровождающие, со спрятанными под пиджаками пистолетами, попали в коридор, просматриваемый насквозь охранниками Когтева.
– Четверо, – шепнул ближайший к Чемодану мордоворот, здесь только четверо. Нас тоже четверо.
– Эдик сказал, что пятеро, – бросил в ответ Чемодан.
Они мягко прошли по ковровой дорожке до конца коридора и остановились.
– Михалыч меня не ждал, но он не будет огорчён моим появлением, – сказал Саприков высокому парню, закрывшему собой дверь в номер. – Доложи ему.
Парень молча кивнул, но внутрь не вошёл. Он лишь сделал шаг в сторону и пропустил за дверь другого охранника, сам же продолжал наблюдать за гостями.
– Михал Михалыч, там Чемодан пришёл, – сказал вошедший в комнату парень полулежащему в кресле и потягивающему коньяк хозяину.
– Чемодан? Откуда он узнал?
Охранник пожал плечами.
– Пусть войдёт, – разрешил Когтев. – Но без охраны. Вы все будьте начеку. Чуть шорох – сразу сюда.
Он повернулся к сидевшему в углу комнаты пятому охраннику.
– Ты тоже не спи. Чемодан – свой, но я его не ждал, так что не убирай руку с пушки.
Тот понимающе кивнул.
Дверь открылась, и на пороге появился Саприков Старший.
– Как ты нашёл меня, Тимофей? – протянул руку Когтев.
– Эдику меня был. Рассказал про твою беду. – Саприков изобразил на лице глубокое сочувствие и пожал протянутую руку. Но я не думаю, что из-за этого стоит переживать. Ты же не один и не в пустыне. Мы всё сделаем.
Когтев кивнул.
Тимофей Саприков внимательно оглядел комнату. Белые стены с тонким золотистым рисунком, напоминающим паутину. На каждой стене по большой печальной картине в коричневых тонах. Светильники в форме золотых оленьих рогов. Лепной бордюр под потолком. Четыре низких кресла вокруг невысокого столика с наставленными на нём блюдами. Громадные окна, наполовину закрытые тяжёлыми тёмно-зелёными шторами. Чемодана интересовали эти окна. Особенно то, что выходило на проезд Волконского. Где-то там должен был уже пристроиться верный ему Лешак с неразлучным своим чёрным футляром. Но занавески, пожалуй, слишком мешали обзору. Отодвинуть бы проклятые занавески, сорвать их к чёртовой матери.
Сквозь распахнутую дверь в соседнюю комнату виднелись стулья с высокими спинками, обтянутые красным бархатом, и полностью задёрнутые красные занавески на окне. Охранник следил из угла комнаты за каждым движением гостя. Дремавшая во втором кресле Войка что-то проскулила во сне.