Словно строфы — недели и дни в Ленинграде, мне заглавья запомнить хотя б: «Прибыл крымский мускат…» На исходе пучки виноградин, винный запах антоновок сытит октябрь. Это строфы элегий, желтеющих в библиотеках, опадающих с выступов перистых од: «Льды идут на Кронштадт, промерзают сибирские реки, ледоколы готовятся в зимний поход». . . . . . . . . . . . Но такие горячие строки доверить кому нам? Только руку протянешь — обуглится, скорчится — шрам… Говорю о стихе однодневной Кантонской коммуны, на газетах распластанной по вечерам. Но сначала — Кантон. И народ, и кумач на просторе; после РОСТА рыдающая на столбах. А потом, леденя, в почерневшем свинцовом наборе отливаются петли, и раны, и храп на губах. А потом — митингуют, и двор заводской поднимает на плечах, на бровях, на мурашках ознобленных рук — рис, и мясо, и кровли повстанцам Китая, и протесты, железом запахшие вдруг…
Декабрь 1927
<p>" О, если б ясную, как пламя, "</p> О, если б ясную, как пламя, иную душу раздобыть. Одной из лучших между вами, друзья, прославиться, прожить. Не для корысти и забавы, не для тщеславия хочу людской любви и верной славы, подобной звездному лучу. Звезда умрет — сиянье мчится сквозь бездны душ, и лет, и тьмы, — и скажет тот, кто вновь родится: «Ее впервые видим мы». Быть может, с дальним поколеньем, жива, горда и хороша, его труды и вдохновенья переживет моя душа. И вот тружусь и не скрываю: о да, я лучшей быть хочу, о да, любви людской желаю, подобной звездному лучу.
1927, Невская застава
<p>" Как на озерном хуторе "</p> Как на озерном хуторе с Крещенья ждут меня — стреножены, запутаны ноги у коня… Там вызорили яро в киноварь дугу и пращурный, угарный бубенчик берегут… Встречали неустанно под снежный синий порск, а я от полустанка за сотню лет и верст… Встречали, да не встретили, гадали — почему? …Полночный полоз метил обратную кайму… И пел полночный полоз сосновой стороной, как в тот же вечер голос — далекий голос мой: «Ты девять раз еще — назад вернешься, не взглянув сквозь финские мои глаза в иную глубину… Вернись, забыть готовый, и путы перережь, пусть конские подковы дичают в пустыре… И киноварь не порти зря, и в омут выкинь бубенец — на омутах, на пустырях моя судьба и мой конец…»
