Песенкой надрывною очертивши темя, гуляли призывники остатнее время. Мальчишечки русые — все на подбор, почти что безусые… Веселый разговор!.. Дни шатались бандами, нарочно напылив, украшены бантами тальянки были их. Дышали самогонкой, ревели они: «Прощай, моя девчонка, остатние дни!» Им было весело, таким молодым, кто-то уж привесил жестянку звезды… Мальчишечки русые шли в набор, почти что безусые… Веселый разговор!..
1927 или 1928
<p>" Галдарейка, рыжеватый снег, "</p> Галдарейка, рыжеватый снег, небо в наступившем декабре, хорошо и одиноко мне на заставском замершем дворе. Флигель окна тушит на снегу, и деревья тонкие легки. Не могу укрыться, не могу от ночного инея тоски, если небо светится в снегу, если лай да дальние гудки… Вот седой, нахохленный сарай озарит рыданье петуха — и опять гудки, и в переулке лай, и заводу близкому вздыхать… Всё я жду — придешь из-за угла, где фонарь гадает на кольцо. Я скажу: «Я — рада! Я ждала… У меня холодное лицо…» Выпал снег… С заводов шли давно. «Я ждала не только эту ночь. Лавочка пушиста и мягка. Ни в душе, ни в мире не темно, вздрагивает на небе слегка…» Но ложится иней на плечах. За тремя кварталами пыхтит темный поезд, уходящий в час на твои далекие пути…
1927 или 1928
<p>" О, наверное, он не вернется, "</p> О, наверное, он не вернется, волгарь и рыбак, мой муж! О, наверное, разобьется голубь с горькою вестью к нему.. Мать, останься, останься у двери пойду его отыскать. Только темным знаменьям верит полночь — тело мое — тоска. А если он возвратится, из мира шагнет за порог — вот платок зеленого ситца, мой веселый девий платок. Вот еще из рябины бусы, передай и скажи: «Ушла!» С головой непокрыто-русой, босиком, глазами светла… А если придет с другою, молчи и не плачь, о мать. Только ладанку с нашей землею захвати и уйди сама.
Март — апрель 1927 или 1928
<p>" Потеряла я вечером слово, "</p>
Б. К.
Потеряла я вечером слово, что придумала для тебя. Начинала снова и снова эту песнь — сердясь, любя… И уснула в слезах, не веря, что увижу к утру во сне, как найдешь ты мою потерю, начиная песнь обо мне.
Март — апрель 1927 или 1928
<p>ПОСВЯЩЕНИЕ</p> Позволь мне как другу — не ворогу руками беду развести. Позволь мне с четыре короба сегодня тебе наплести. Ты должен поверить напраслинам на горе, на мир, на себя, затем что я молодость праздную, затем что люблю тебя.
