– А может попробовать забеременеть?
– Поговорите со своим молодым человеком, а еще лучше, попробуйте не предохраняться, вот и получится. – с улыбкой резюмировал он.
– Да в том-то и беда, и я вам говорила, у меня нет никакого молодого человека! – чуть не заплакала Таня. – Хоть ты на панель выходи!
– А попросите кого-нибудь из старых друзей. Расскажите ему все, может кто-то и войдет в положение?
Таня вдруг, сама не ожидая такого от себя, взяла и ляпнула:
– Вот я и говорю. Александр Иванович! Войдите в положение! Может, вы мне поможете? У вас какой резус? Во всяком случае, мы можем отнестись к этому, как к эксперименту. Вроде бы, как опыт будем проводить. – и… густо покраснела от смущения.
Александр Иванович такого не ожидал и несколько минут молчал с совершенно неожиданным выражением на лице, выражением прострации, но потом заморгал глазами, пожал плечами и выдавил из себя:
– Да-да-вайте попробуем. У меня первая группа, и резус плюс. – тоже покраснел, вдруг встал и ушел по коридору.
Таня глянула на часы, которые висели на стене. Было поздно. Таня осталась сидеть «на тумбочке» совершенно не понимая, что теперь делать и что теперь будет?
Так прошел почти час….
После часа ночи она, затаив дыхание и проклиная сама себя за наглость и невоспитанность, вытянув шею, с ужасом вглядывалась вдаль коридора, туда, куда он ушел. Она решила, что оскорбила человека незаслуженно, и теперь он будет относиться к ней, как к дурочке и ни за что больше не только не подойдет сегодня, но и вообще не подойдет никогда…
А он подошел вдруг сзади, молча взял за руку и повел за собой.
Они, как два заговорщика, молча зашли в процедурную, заперлись изнутри на ключ и молча остановились друг перед другом. Оба не знали, как себя вести и что делать дальше. Когда же Александр Иванович сделал шаг вперед и протянул к ней губы трубочкой, Таня инстинктивно отпрянула. Он как-то смешно дернулся головой вперед, клюнул ее сухими губами, но промазал, потому, что она тоже дернулась, но в сторону и получилось, что поцеловал он не Таню, а ее ухо. Поэтому даже этот первый поцелуй, на который он решился, со стороны выглядел очень смешно, потому, что был скомканным и смазанным. От этого они оба рассмеялись и таким образом сняли первое напряжение.
Потом Таня попросила погасить свет, потому что, на самом деле, очень стеснялась. Без верхнего света, а только с подсветкой через матовое стекло входной двери, было не так стыдно и они, как два неопытных ребенка, стали раздеваться, развернувшись друг к другу спиной.
Потом Таня так и стояла голенькая, спиной к нему, прикрыв ладошками обнаженную грудь, и ждала его прикосновения, а он сопел за спиной и не двигался….
Так прошло несколько минут. Таня набралась мужества и развернулась. Он, точно так же как и она, прикрывал свои интимные места, сложив ладошки лодочкой. Это было не просто забавно, а даже очень смешно…, но Таня сдержалась и только хихикнула. От этого Александр Иванович вдруг сжал ноги буковкой Х и присел.
Тут уж она не могла больше сдерживаться и рассмеялась.
– По-моему, мы поспешили. Наверное, нужно все-таки, как и положено, пройти букетно-конфетный период. Иначе между нами ничего не возникнет, а, значит, ничего и не получится. Для женщины все проще, а мужчина субстанция тонкая. Он должен настроиться и быть готовым к близости. Я очень извиняюсь… – сказала Таня, почему-то, казенным голосом, схватила свое белье и шмыгнула за шкаф.
Ей стало совсем стыдно, и от того, что сказала, и от всей этой нелепой ситуации. Она постаралась одеться, как можно быстрее.
«Вот! Вот когда кровь начинает бушевать и даже тормозов не видит! Вот когда лидерство прет и стыда не чувствует! Какая я все же пошлая и циничная! Как мне не стыдно нахально тащить мужчину в кровать и даже не стесняться говорить ему такие отвратительные вещи…» – думала Таня с опозданием.
– Танечка! – тихо и смущенно проговорил Александр Иванович. – Я тоже извиняюсь. Я вообще с женщинами очень скромный. Я их стесняюсь и даже не знаю, с какой стороны подступаться? Я очень обрадовался вашему предложению. Мне подумалось, что вот, наконец-то, и я стану мужчиной!
– Так у вас нет опыта в сексуальной жизни? – Таня выглянула из-за шкафа с совершенно неописуемым выражением на лице и круглыми глазами.
– Только не надо смеяться надо мной! Я действительно, девственник. – и опустил голову.
И тут Таня ужаснулась от нелепости своей наглости и своей страшной невоспитанности эгоистки! Она не знала, как теперь выйти из этой ужасной ситуации и стала, заикаясь, шептать еле слышно, потому что ей было очень стыдно:
– Извините меня, Бога ради. Я такая нахалка, напористо на вас наехала и потащила в кровать, прикрывшись резус-фактором. Я, честное слово, не собиралась вас насильно заставлять быть со мной. Хотя вы мне нравитесь, если честно…. Извините!
Таня, красная, как рак, быстро натаскивала на себя одежду, а потом, как пробка, выскочила из процедурного кабинета.
Когда и как Александр Иванович ушел из кабинета она не видела…
