Голос крови полностью

– И что это значит? – озадаченный, спросил Дима. – Головоломка какая-то. И почему Сергей Владимирович изобразил именно Ямараджу? Всё остальное похоже на индейский быт. И вдруг – буддийский правитель мира мёртвых. Думаешь, это какая-то отсылка к маске в кабинете Дельгадо? Мы там что-то упустили?

Ни единой догадки, как прочитать зашифрованную в рисунках информацию. Если в случае с ауровильскими тетрадями Максим мог хотя бы ухватиться за идею частотного анализа, то здесь оставалось недоумённо разглядывать простенькие фигуры мужчин и женщин. Провозившись с ними больше часа, ничего не добились. В итоге отправились спать и провалялись в кроватях до семи вечера.

После ужина вновь вернулись к рисункам Шустова-старшего. На свежую голову новых идей не появилось. Телега с корнеплодами, похожими на картошку. Женщина с ребёнком на руках. Кукуруза на фоне амбара с клинчатым сводом. И заснеженный Ямараджа на носилках. Бессмыслица какая-то. Максим не представлял, что тут искать. Указание на очередной тайник? Какой-то текст? Или… что вообще можно спрятать в обыкновенных рисунках?

Диминых познаний в истории Перу явно не хватало, чтобы опознать место или хотя бы цивилизацию, которой принадлежали нарисованные индейцы. Аня предложила показать листок Артуро. Максим от неё отмахнулся. Знал, что пойдёт к племяннику Дельгадо лишь в крайнем случае. В итоге не придумал ничего лучше, чем заглянуть в местный археологический музей. Надеялся, что кто-то из его работников хотя бы подтолкнёт их к решению головоломки.

Без толку провозились с ней до трёх часов ночи. Аня, подложив под голову шерстяной палантин из сейфа Дельгадо, молча наблюдала за братом и Максимом. Им даже обсуждать было нечего. Дошло до того, что они стали подсчитывать изображённых людей, птиц и растения, использованные линии, прямые, прерывистые и волнистые. Считали глаза, ноги, подбирали слова, которыми можно было описать запечатлённые сцены, а из слов выкладывали некое подобие текста.

Дима торжественно зачитал свой вариант:

– Вскормленный матерью, я всю жизнь питался картошкой и кукурузой, а когда умер, меня унесли двое.

– Вполне, – рассмеялась Аня.

– А что?! Ничем не хуже истинного паломника и стопы бога!.. Глупо. Мы так ничего не добьёмся. У нас из одной головоломки получается другая. А должно получиться… ну не знаю, что-то более конкретное.

– Продолжаем, – Максим смял очередной листок. У него пока ничего лучше Диминых «всю жизнь питался картошкой и кукурузой» не выходило.

Нелепость подобных попыток не помешала им извести два новеньких блокнота. Допоздна передавали из рук в руки статуэтку Инти-Виракочи, гадая, можно ли использовать её в качестве ключа к лубочной головоломке. Вспоминали всё, что видели в кабинете Дельгадо: от маски Ямараджи до масляных радиаторов. Навязчиво повторяли подсказку Шустова-старшего: «Вместо крови прольётся вода».

– Бесполезно, – выдавил Дима.

Аня тем временем перерисовала все четыре картинки на отдельные листки из скетчбука. Именно их Максим планировал показать в музее, до которого они и добирались от центра Трухильо почти два часа. Теперь стояли у входа в парадный двор – обсыпанные песком, перепачканные пылью, но в остальном довольные утренней прогулкой по городу.

Максим повёл всех через двор. Среди зарослей индейской смоквы и барбариса здесь по большей части попадались ивы с коренастым, чуть взбугрённым комлем и светлым стволом. Они были усажены поникшими метёлками веток, однако в целом смотрелись непривычно подтянутыми, стройными, почти как кипарисы, и были совсем не похожи на ивы в России.

– Бедненький, – с жалостью прошептала Аня.

Дима заметил лежавшего на серой гальке сторожевого пса. Вид у того был жутковатый. Грязный, весь какой-то обглоданный. Присмотревшись, Дима понял, что пёс здоров. Это была местная перуанская собака виринго – чёрная, чем-то напоминавшая гиену и, подобно кошке-сфинксу, полностью лишённая шерсти. На лбу у неё красовался чёрный панковский хохолок. Несколько рыжеватых клоков на хвосте и на боках Дима изначально принял за пятна грязи.

– Не подходи, – придержал он сестру.

– Он вроде безобидный, – отозвалась Аня, однако приближаться к отдыхавшему псу не стала.

Заметив, что Максим уже стоит на входе в музей, Дима с Аней поторопились к нему. Купили три билета и заодно заказали экскурсию.

Максим опасался, что в музее найдётся друг или просто знакомый Артуро – не хотел, чтобы племянник Дельгадо впоследствии узнал, о чём здесь спрашивала странная троица из России. Дима не разделял опасений Максима, однако спорить с ним не решался. Именно ему, с учётом всего, что он успел узнать об истории перуанских индейцев, предстояло завести разговор с экскурсоводом – достаточно непринуждённый, чтобы следом как бы невзначай показать ему рисунки Шустова. Возможно, экскурсовод, не справившись с ними самостоятельно, подскажет, к кому обратиться за помощью.