— Давайте смотреть правде в глаза. Вы — единственная из популистов, у кого есть шансы на победу. А если вы проиграете гонку, то весь этот эксперимент неминуемо закончится катастрофой.
Лея остановилась, и Тай-Лин тоже. Они стояли посреди широкой площади, вымощенной синими и белыми плитами, складывающимися в сложный узор. Словно фигуры на игральной доске.
— Катастрофой? Даже если Первым сенатором станет другой популист?
Тай-Лин с мрачным и серьезным видом кивнул:
— Центристы вынуждены уважать вас из-за вашей роли в войне. И, даже несмотря на это, они будут яростно сопротивляться каждому вашему шагу, вставлять вам палки в колеса. Однако с вами мы сохраним хотя бы какое-то подобие цивилизованного политического процесса. Вы сумеете протолкнуть несколько полезных и важных законов. Если же пост займет кто-то другой, мы погрязнем в еще более непроходимом болоте, чем сейчас.
Лее до сих пор не приходило в голову, что она — единственная, от кого будет польза на посту Первого сенатора. Конечно, с центристами договориться нелегко, но и популисты могут быть неуступчивы. А центристы хотя бы с уважением относятся к иерархии власти.
«По сути, Тай-Лин только что сказал, что политические институты Галактики неэффективны, — поняла Лея, и внутри у нее все похолодело. — Если большинство популистов разделяют это мнение, то тем самым они способствуют тому, чтобы оно стало правдой».
Тай-Лин свел ладони перед грудью и шагнул ближе, как будто хотел, чтобы несколько гражданских летательных аппаратов, пролетевших по небу в этот момент, заглушили его слова для посторонних:
— Лея… вы же не хотите отказаться от выдвижения? Если вы бросите популистов сейчас…
— Я не отказываюсь.
Строго говоря, ей еще даже официально не предложили стать кандидатом, но это было не важно. Лея снова вспомнила, как мечтала летать с Ханом, никуда не спеша, не тревожась и не беспокоясь о судьбах Галактики…
— Но как раз перед тем, как все началось, я всерьез думала об отставке, — призналась она. — Чтобы больше времени проводить с семьей.
— Вас можно понять. — Тай-Лин задумчиво наклонил голову. — Наверное, вы хотите присоединиться к своему брату и сыну.
— Я очень скучаю по ним, это правда. Но я мечтала о том, чтобы снова быть вместе с мужем. Мы так давно не жили под одной крышей дольше нескольких месяцев.
Тай-Лин, поколебавшись, снова шагнул ближе:
— Я давно хотел задать вам один вопрос и теперь наконец осмелюсь, мы ведь знаем друг друга уже много лет. Если я все же переступлю грань дозволенного, так и скажите.
«Ничего себе!» — подумала Лея. Он что, собрался приударить за ней? Нет, быть не может. Похоже, нынче утром у нее разыгралась паранойя. Однако со стороны она, наверное, и правда выглядит женщиной, которая не отвергнет ухаживания. Лишнее доказательство того, что Хан слишком давно не был рядом.
— Я так и скажу, Тай-Лин. Задавайте ваш вопрос.
— Скажите, вы никогда не задумывались о том, чтобы пойти по стопам своего брата и стать джедаем?
Чего-чего, а такого Лея никак не ожидала.
— Но почему вы спрашиваете?
— На моей планете говорят, что дар к Силе порой передается по наследству.
Ну вот, а считается, что джедаи забыты. На Гаталенте помнят все, там еще сильны традиции старой религии. История превратилась в легенду, но некоторые легенды пересказывают до сих пор. Когда Люк приступил к поискам знаний о рыцарях-джедаях прошлого, одной из первых он посетил Гаталенту.
Тай-Лин продолжал:
— Если это правда, тогда дар может быть и у вас, раз он есть у вашего брата.
«И у моего сына», — мысленно добавила Лея, но вслух не сказала.
— Если вы чувствуете в себе эти способности, тогда я не вижу, почему бы и вам не стать рыцарем-джедаем, — наконец подошел к главному Тай-Лин. — Безусловно, мало кто из тех, кого я знаю, больше подходит для этой роли.
Лея слегка поклонилась, принимая комплимент, но не смогла ответить начистоту. Сила слишком важна и опасна, чтобы так легко говорить о ней, даже с Тай-Лином, верным другом и союзником.
Поэтому Лея предпочла ответить осторожно, вдумчиво и до определенной степени честно:
— Я всегда верила, что должна быть здесь, помогать в создании новой, лучшей и более справедливой политической системы.
Тай-Лин вздохнул, словно бы с сожалением:
— Только вам решать, каким будет ваш путь.
Ей ли? Лее казалось, что она уже много лет не властна над своей судьбой.
