– Таракан! Прикиньте…, залез и сидит. Я его сначала не заметил. А когда пригляделся, точно, сидит и усами шевелит, - ответил Витёк и засмеялся. - А потом скопытился. Теперь разбирать надо, - и они, уже оба, уставились на дисплей пароварки.
– Большой! Вроде всё герметично, - произнёс сосед, внимательно разглядывая дисплей.
– Я тоже удивился. Как залез?
– Может ещё маленьким залез, да жил там. А потом подрос и не смог вылезти. Как думаешь?
– Я не знаю. Наверно, - Витёк обратно повернулся к соседу, с задумчивым выражением лица.
– И понял он, что больше ни когда не увидит родных и близких, друзей, товарищей. Стал скучать и умер, - пошутил сосед.
– Умер, от чего? – не понял шутки соседа Витёк.
– От скуки.
– От скуки не умирают, - на полном серьёзе парировал Витёк соседу.
– Умирают, ещё как умирают. Ну-у…, спасибо тебе, за хлеб, за соль, пойду…, а то завтра день тяжёлый будет, моя проснётся – сам понимаешь…
– Да…, понимаю… Простите меня ещё раз, я всё исправлю, - ещё раз извинился Витёк перед соседом.
Сосед, кивнул головой, молча, и побрёл, на ощупь, к себе, а Витёк присев на корточки, облокотился спиною об стену, обхватил обеими руками голову и произнёс: Не хрена себе денёк. А потом добавил самое ёмкое и самое точное русское простонародное слово, которое подходило лучше всего под описания всего того, что сегодня произошло: «ОХ..ТЬ…».
***
Проём, Витёк заделал, помог соседу оклеить стену обоями, хорошо, что у них оставался рулон, и через несколько дней отнёс пароварку в ремонт, с условием, что ему таракана отдадут. Через пару дней он получил пароварку и таракана. Вышел из мастерской, свернул на газон. Пяткой отбил ямку и положил в неё таракана, присыпал землёй и притоптал. Молча, постоял и как, со всей силы, топнет по засыпанной ямке. Потом ещё раз и ещё раз. Наклонился и крикнул, смотря на притоптанное место: « Сам виноват, понял. Сам, сам виноват. Ну, кто тебя просил залазить, кто?» Он топтался на ямке и в полусогнутом состоянии продолжал кричать – кричать на ямку и топтать её ногой: «Сам виноват, сам». Кричал и топал по ямке, кричал и топал….
Декабрь 2021
– Ты видел, что она читает, - спросила жена у мужа, зайдя в комнату, где он сидел и смотрел телевизор.
– Нет.
– Ну – у…, мам! А что такого?! - недоумевал ребёнок.
– Как что?! – удивилась она. - Как что?
– О чём спор? – поинтересовался мужчина.
– Пап, - начала дочь. – Мне подружка сбросила на почту рассказ. Я его маме дала почитать. Классный. Хотят фильм снимать.
– Ну и в чём сыр-бор? – произнёс он и посмотрел на жену.
– Иди, сядь за компьютер и прочитай. А потом я посмотрю, что скажешь.
Он встал и пошёл в комнату дочери. Сел за компьютер и принялся читать рассказ.
Орёл.
– Ныс, Ныс, - прошу тебя, ради Господа, умоляю, - причитала молодая женщина, упав в ноги подростка. – Не ходи, пожалуйста, не ходи. Она подняла свои заплаканные глаза и посмотрела на сына.
– Я ненадолго, - ответил он, стараясь не смотреть матери в глаза. – Я только посмотрю и вернусь. После этих сказанных им слов, он убрал с себя руки матери и вылез из жилища.
– Где Ныс? - спросил Жум у Неж, когда влез в жилище и не обнаружил сына.
– Ушёл смотреть «игру». Он уже взрослый, и я не могу с ним справиться. Поговори с сыном: уже пора, он вырос.
– Хорошо, - ответил Жум.
Если читатель когда-нибудь видел лесной муравейник, то он обратил внимание на его конструкцию. Большой холмик, собранный из маленьких веточек и иголочек хвойных деревьев. Так вот, история эта происходит в глобальном «человейнике». Где у каждой семьи есть каморка, с выходом никуда и с входом ни во что. Это их судьба, их жизнь и другой у них не будет.
Ныс постепенно, с большим трудом, пробирался среди человеческих тел, пытаясь отодвинуть, перелезть, пролезть, а иногда и просто оттолкнуть тела и тем самым хоть ещё ненамного продвинутся вперёд. И цель его – потрогать коготь. Потрогать и попробовать на него влезть и тем самым залезть наверх и посмотреть: что там? Отец часто ему об этом рассказывает, и у Ныса - это его единственная и заветная мечта.
Мама его никогда не была наверху, а отец был один раз, и этот один раз остался в его памяти. И всю свою жизнь он посвятил только одному: хотя бы ещё раз, опять, вылезти наверх. Сделать глоток – глоток вожделенной эйфории, глоток блаженства, глоток того самого запрета и тогда жизнь его будет прожита не зря.
