– Может быть, я бы и не приняла это за чистую монету, – раздражённо отозвалась я, – если бы ты так настойчиво не игнорировал любую проявленную мной инициативу. Или скажешь, что этого не было и ты попросту ничего не замечал?
Последний вопрос я задала с нескрываемым скептицизмом. И по тому, как Андре отвёл взгляд, поняла, что положительного ответа не последует. Впрочем, он почти сразу же снова поднял глаза.
– А что мне было делать, – парировал он с раздражением, близким к моему собственному, – если твой лекарь под страхом смерти запретил мне к тебе прикасаться? Дескать, любая преждевременная физическая нагрузка – и ты можешь моментально вернуться в прежнее состояние? Думаешь, мне самому было легко? Если хочешь знать, с того момента, как ты пришла в сознание, я ничего не хотел так сильно, как заполучить тебя. А тут ещё и эти массажи. Не знаю, как у меня за всё это время не порвались брюки.
– Уволь его, – процедила я. – Уволь этого лекаря. Ну, откажи ему от дома, – поправилась я под вопросительным взглядом Андре. – Я из-за него уже не знала, что думать! Ещё чуть-чуть – и я бы вообще наставила тебе рога.
Последнее заявление заставило Андре принять сидячее положение и распрямить спину.
– И с кем же? – Он нехорошо прищурился. – Полагаю, с Мейсоном?
– С Мейсоном или с кем-нибудь другим, какая разница? – передёрнула плечами я.
– Даже не вздумай, – серьёзно предупредил он. – Оторву голову.
– Мне или любовнику? – решила уточнить я.
– И тебе, и любовнику, – пообещал Андре.
– А надо было Месфилту, – продолжила настаивать я.
Андре возражать не стал.
– Ладно, могу и Месфилту тоже, – «сдался» он.
Я укоризненно покачала головой и тяжело вздохнула.
– Уголовник, что с тебя взять?
– Точно, – согласился Андре, снова укладываясь и притягивая меня к себе. – Какая мне разница, в скольких преступлениях обвиняться? Ну, прибавится к уже имеющимся ещё несколько убийств. Я ведь и так уже насильник и совратитель.
Я поджала губы и с интересом к нему пригляделась.
– Докажи! – потребовала я затем.
В глазах Андре заплясали смешинки.
– С удовольствием.
И он доказал. Во всяком случае совратителя. Прежде, чем перейти к самой сути процесса, совращал меня долго и качественно, настолько, что я стала сгорать от желания несмотря на то, что совсем недавно была полностью удовлетворена. И, когда я в изнеможении опустилась на подушки, из моей груди вырвался блаженный стон. Жизнь в собственном теле определённо стоила всех тех неудобств, которые были с ней сопряжены.
– Кажется, я полжизни могла бы отдать за одну ночь с тобой, – констатировала я, пристраивая щёку у Андре на груди и ничуть не стесняясь собственных слов.
– Твои полжизни мне ни к чему, – тут же нашёлся Андре, ласково проведя рукой по моей спине. – Поэтому придётся тебе расплачиваться остальными тремястами шестьюдесятью четырьмя ночами в году.
– М-да? – Я приподнялась на руках и с укором заглянула ему в глаза. – А цена не высоковата?
Андре на попытку его пристыдить не поддался.
– По-моему, ниже, чем полжизни, – ответил он. – И потом, за одно то, что я сумел просклонять это слово – «тремястами шестьюдесятью четырьмя» – мне уже причитаются эти самые ночи.
– Да, склонять числительные удаётся даже не каждому герольду, – была вынуждена согласиться я.
И, снова устроившись поудобнее, сладко потянулась.
Андре провёл рукой по моему телу – сейчас это была просто ласка, без примеси страсти, – и остановился, коснувшись верхней части чулка.
– Откуда у тебя появилось такое бельё? – поинтересовался он.
– Купила перед балом, – честно ответила я. – Ты же сказал, что я могу тратить, сколько захочу, исходя из нашего финансового положения. Вот я и потратилась.
– Правильно сделала, – похвалил он. – На такие вещи можешь тратиться сколько угодно, без учёта финансового положения.
– Не боишься, что я не уложусь в бюджет? – усмехнулась я.
Это, конечно, была шутка: уж очень серьёзно пришлось бы разгуляться с покупкой белья, чтобы поставить под угрозу наше нынешнее благосостояние.
– Не боюсь, – заверил Андре. – С бюджетом я как-нибудь разберусь.
Мне понравился такой ответ. Нет, я ни за что не стала бы непропорционально тратить деньги, в заработке которых не принимала, что бы там ни говорил Андре, никакого участия. Но его слова прозвучали очень правильно. По-мужски.
Я от души зевнула, едва успев прикрыть рукой рот, открывшийся настолько широко, что его проще было бы назвать пастью. Глаза устало заслезились. Надо же, до этого момента я даже не подозревала, что хочу спать. Хотя время, конечно, позднее. Любопытно, сколько сейчас? Час ночи? Или два? С другой стороны, как же истории про влюблённых, которые не спят до самого утра? Должно быть, это про совсем юных, тех, кому лет восемнадцать. Кстати, любопытно, а сколько мне лет?.. Я снова зевнула.
– Пойдёшь к себе или останешься здесь?
От Андре не укрылась охватившая меня сонливость.
Я медленно повернула голову и посмотрела на него мутным взглядом.
– Вообще-то по правилам я должна бы пойти к себе, – рассудила я. – Поскольку для двоих здесь мало места.
