— Вы мистер Леннокс?
— Да.
— В таком случае, мне велено зайти за вами, сэр.
— Кто, гм, кто вас послал?
— Леди и джентльмен, что сидят в автомашине, сэр. Полагаю, они наняли этот лимузин.
— Лимузин?
Я подозрительно скосил глаза и слегка отодвинул шофера в сторону, чтобы выглянуть в вестибюль. Пол любил розыгрыши, и все, к чему он прикладывал руку, вызывало у меня сомнения. В вестибюле никого не было.
— Они в машине?
— Да, сэр, — вздохнул шофер и тщательно подтянул одну перчатку.
Я попросил его описать их, и он описал Пола и Индию Тейт в вечерних нарядах.
— Вечерних? То есть как для приема? Смокинг и так далее?
— Да, сэр.
— О боже! Послушайте, м-м-м… Послушайте, скажите им, что я выйду через десять минут. Через десять минут, хорошо?
— Да, сэр. Через десять минут. — Он бросил на меня последний усталый взгляд и удалился.
Никакого душа. С вешалки в чулане срываю смокинг. Я не надевал его несколько месяцев, и он был весь измятый. Ну и что? Несколько секунд ушло на застегивание шелковых пуговиц трясущимися от радости руками. Что задумали эти двое? Великолепно! Сказочно! Они
Перед моим обычным многоквартирным домом стоял, величественно урча, серебристый «мерседес-бенц 450». Внутри я рассмотрел шофера (уже в фуражке, весь при исполнении), подсвеченного огоньками приборной панели. Я подошел и заглянул на заднее сиденье. Они сидели там с бокалами шампанского в руках. Из серебряного ведерка на застеленном ковром полу торчала бутылка.
Окно с моей стороны с жужжанием опустилось, и из полумрака салона появилось очаровательное лицо Индии:
— Чем займемся, новорожденный? Не хочешь покататься?
— Привет! Что вы тут делаете? Что это за серебряная колесница?
— Джо Леннокс, хоть раз в своей жалкой жизни не задавай вопросов и садись в эту чертову машину! — донесся голос Пола.
Когда я забрался внутрь, Индия отодвинулась, чтобы я сел между ними. Пол протянул мне бокал охлажденного шампанского и по-дружески сжал мое колено:
— С днем рождения, Джои! У нас грандиозные планы на твой вечер!
— И еще какие! — Индия чокнулась со мной и поцеловала в щеку.
— Какого рода?
— Сиди и увидишь. Хочешь испортить сюрприз?
Индия велела шоферу ехать к первому пункту из списка. Шампанского хватило до места назначения, которым оказался Шлосс-Грайфенштайн — огромный и восхитительно хмурый замок в получасе езды от Вены. Он возвышается на вершине холма над изгибом Дуная. Там есть роскошный ресторан, где мы и отпраздновали мой день рождения. Когда праздничный ужин подошел к концу, мне действительно было трудно удержаться, чтобы не заплакать. Что за замечательные люди! За всю мою жизнь никто не устраивал мне таких сюрпризов.
— Это… Это особенный вечер для меня…
— Джои, дорогой ты наш. Знаешь, как ты нас выручил, когда мы только приехали? Ни за что на свете мы тебя не отпустим отсюда без прощального ужина!
Индия взяла меня за руку и крепко ее сжала.
— А теперь больше ни о чем не беспокойся. Мы давно собирались сделать нечто подобное. Пол придумал устроить здесь ужин, но это еще пустяки. Вот погоди, увидишь, что я…
— Помолчи, Индия, не говори ему! Мы сейчас поедем. Они уже встали, и я даже не увидел счета.
— Что происходит? Вы хотите сказать, что будет что-то еще?
— Угадал, парень. Это было лишь на первое. Пошли — тебя ждет наша серебряная пуля.
Это «еще» оказалось тремя шоколадными морожеными с фруктами и сиропом в «Макдональдсе» на Мариахиль-ферштрассе. «Мерседес» ждал на улице. Шоферу Индия тоже купила мороженое. За этим последовал долгий кофе в «Кафе Музеум» напротив Оперы, а потом апартаменты в отеле «Империал» на Рингштрассе. Если вы не были в Вене: «Империал» — это место, где останавливаются люди вроде Генри Киссинджера, когда приезжают на международную конференцию. Цены за номер — от ста сорока долларов.
Когда мы должным образом вселились (бой у входа бросил на нас гневный, оскорбленный взгляд, не увидев у нас никакого багажа) и попрыгали на каждой кровати, Пол открыл дверь и торжественно внес в мой номер игру «Монополия», купленную, по его словам, специально для этого случая. Мы закончили ночь игрой в «Монополию» на полу, поедая заказанный в номер гигантский «захерторт». В четыре часа утра Пол сказал, что утром ему идти на работу и надо бы до того хоть немного поспать.
Мы были совершенно измяты, измотаны, валились с ног от бессонной ночи, дурачеств и хохота. Когда Пол и Индия отправились спать, я стиснул их обоих со всей силы, пытаясь выразить, как много значили для меня эта ночь и их дружба.
— А какой был твой брат? Похож на тебя?
Мы с Индией сидели на скамейке в Штадтпарке, дожидаясь Пола. Листва только начинала менять свой цвет, и в воздухе стоял острый, будто подкопченный, запах настоящей осени.
— Нет, мы были на удивление разные.
— В каком смысле?
