Иногда австрийская почта работает очень медленно; с одного конца Вены до другого письмо может идти три дня, и я не удивился, получив открытку от Тейтов из города Дрозендорфа, что находится в части страны, называемой Вальдфиртель, через неделю после возвращения из Франкфурта. Тем вечером в поезде, во время нашей вечеринки, они говорили, что собираются туда на несколько дней отдохнуть и расслабиться.
Открытка была написана почерком Индии, чрезвычайно аккуратным и мелким, без наклона. Каждый раз при виде него мне вспоминался почерк Фредерика Рольфе, воспроизведенный в восхитительной биографии А. Дж. А. Саймонса «Поиски Корво». Рольфе, называвший себя бароном Корво и написавший «Адриана VII», был самый натуральный псих [34]. Когда я познакомился с Индией достаточно хорошо, чтобы подшучивать над ней, я всучил ей эту книжку и тут же открыл на странице, где воспроизводились поразительно похожие каракули. Особых эмоций она не проявила, хотя Пол говорил, что я попал в самую точку.
Открытка представляла интерес лишь потому, что они оба не любили говорить ни о чем, имеющем отношение к смерти. Несколькими неделями раньше один сослуживец Пола умер прямо за рабочим столом от кровоизлияния в мозг. Пол был так потрясен этим, что ему пришлось на день уйти с работы. Он говорил, что пошел прогуляться в парк, но его ноги так тряслись, что через несколько минут ему пришлось сесть.
Однажды, когда я спросил его, представляет ли он, как состарится и умрет, он сказал, что нет. Вместо этого, по его словам, ему представляется какой-то седой морщинистый старик по имени Пол Тейт, но это будет не он.
— Что ты хочешь сказать? В твоем теле будет кто-то другой?
— Да. Не смотри на меня, как на психа. Это вроде как новая смена на заводе, понимаешь? Я работаю в среднюю смену — от тридцати пяти до сорока пяти, понятно? Потом кто-то залезет в мое тело и сменит меня. Он будет все знать о старости, об артрите и подобных вещах, так что ему будет просто.
— Ему выпадет поздняя смена, да?
— Именно! Он заступает на смену с полуночи до семи. Это все очень разумно, Джои, не смейся. Ты хоть понимаешь, сколько разных личностей проходит через тебя за время жизни? Как меняются все твои надежды и воззрения каждые шесть-семь лет? Разве все клетки твоего тела каждые несколько лет не обновляются? И тут то же самое. Знаешь, было время, когда пределом наших с Индией мечтаний был домик где-нибудь в Мэне, на берегу, и большой участок вокруг. Поверишь ли, мы хотели разводить собак! А теперь одна мысль о таком постоянстве вызывает у меня икоту. Кто посмеет утверждать, что тех ребят внутри нас, которые хотели жить в домике на берегу, не заменила совершенно новая команда, которая уже любит путешествовать и видеть все новое? Прибавь к этому, что в разное время нашей жизни мы разные: от года до семи нас занимает одна компания. Потом их заменяет группа, которая проводит нас через отрочество и всю эту кутерьму. Джо, не хочешь ли ты сказать, что ты все тот же Джо Леннокс, каким был, когда умер твой брат?
Я выразительно замотал головой. Если бы он знал…
— Нет, никоим образом. Очень надеюсь, что очень далеко ушел от того меня.
— Прекрасно, в таком случае, это совершенно сходится с тем, что я говорю. Смена того малыша Джо закончилась какое-то время назад, и теперь всем в тебе заправляет новая команда.
Я оценивающе посмотрел на него, пытаясь понять, насколько он серьезен. Пол не улыбался, и его руки были странно неподвижны.
Эта мысль заинтриговала меня. Если команда Джо Леннокса-убившего-своего-брата действительно ушла, я оказываюсь чист. Совершенно новый я, не имеющий ничего общего с тем днем…
— Я скажу тебе: если хочешь убедиться в истинности этой теории, все, что тебе нужно, — это понаблюдать за моей женой. Она терпеть не может думать о смерти! Бог ты мой — даже когда приболеет, она не любит признаваться в этом. Но знаешь что? Она обожает читать о болезнях, особенно о редких и смертельных, вроде волчанки или прогерии. И из фильмов больше всего любит ужастики. Чем больше крови, тем лучше. Дашь ей роман Питера Страуба, и она на седьмом небе. Не говори мне, что в ней работают одни и те же люди. Разве что они все шизофреники.
Я хихикнул.
— Ты хочешь сказать, что разные поступки совершают разные ребята? Как футбольная команда? Ты выходишь на пас, а ты блокируешь…
— В этом нет никаких сомнений, Джо. Абсолютно.
Какое-то время мы помолчали, потом я медленно кивнул.
— Возможно, ты прав. Думаю, моя мать была такая.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Она все время менялась. Настоящий клубок эмоций.
— А ты совсем не такой?
