Пол достал из пиджака большой серебряный ключ, высоко поднял его нам на обозрение, после чего уронил в шелковую шляпу. Вверх взметнулось пламя, и я подскочил на стуле от неожиданности. Пол улыбнулся и, взяв цилиндр, развернул его так, чтобы мы могли заглянуть внутрь. Оттуда вылетела маленькая черненькая птичка и устремилась к нашему столу. Она приземлилась на десертную тарелку Индии и стала клевать торт. Пол дважды стукнул по столику, и птичка послушно вернулась к нему. Накрыв ее шляпой, Пол громко причмокнул губами и снова поднял цилиндр. Оттуда с металлическим звоном высыпались двадцать или тридцать серебряных ключей.
Индия разразилась неистовыми аплодисментами, и я присоединился к ней.
— Браво, Малыш!
— Боже мой, Пол, это фантастика! — Я и не думал, что у него такой талант. — Но куда делась птичка?
Он медленно покачал головой и снова приложил палец к губам. Я почувствовал себя семилетним ребенком на второсортном кукольном спектакле.
— Малыш, почитай наши мысли!
Хоть я и не верил в это, но стоило только представить, как Пол будет читать мои мысли, и мне стало не по себе. Мне хотелось заткнуть Индию кляпом, чтобы она замолчала.
— Сегодня вечером Малыш не читает мысли. В другой раз он расскажет обо всем, включая великое неудовольствие Джозефа Леннокса нынешним ужином!
— Нет, Пол, что ты…
— В другой раз!
Он провел рукой по воздуху, словно задвигая невидимый занавес.
Одна белая перчатка задержалась над полями шелковой шляпы. Пол снова громко причмокнул губами, и второй раз за вечер из цилиндра вырвалось пламя. Через мгновение оно погасло, и шляпа упала набок. Раздался тихий металлический звук, и оттуда, ковыляя, появилась большая заводная птица из жести. Она была черная, с желтым клювом и черными крыльями и с большим красным ключом в спине. Птица медленно проковыляла к краю стола и остановилась. Пол щелкнул пальцами, но ничего не произошло. Он снова щелкнул пальцами. Игрушка оторвалась от стола и полетела. Она хлопала крыльями слишком медленно и осторожно, как старик, заходящий в холодную воду. Но это не имело значения, так как, несмотря на всю свою медлительность, птица проплыла над столом и стала шумно кружиться по комнате.
— Господи Иисусе! Изумительно!
— Браво, Малыш!
Птица была уже у окна, зависала у жалюзи с таким видом, будто выглядывает наружу. Пол постучал по столу. Птица неохотно развернулась и полетела обратно к нему. Когда она приземлилась, Пол снова накрыл ее шляпой. Я начал аплодировать, но Индия коснулась моей руки и покачала головой — это было еще не все, номер не закончился. Пол улыбнулся и снова положил шляпу дном вниз. Потом знакомым жестом два раза хлопнул по ней, и оттуда в третий раз вырвалось пламя. На этот раз оно не погасло, а Пол перевернул шляпу, и из нее с криком вывалилась горящая живая птичка — комочек огня, все еще пытающийся или встать на ноги, или улететь… От ужаса я не знал, что делать.
— Пол, перестань!
— Меня зовут Малыш!
— Пол, ради бога!
Индия так крепко сжала мою руку, что мне стало больно.
— Малыш! Зови его Малыш, а то он никогда не остановится!
— Малыш! Малыш! Прекрати! Какого черта ты пытаешься сделать?
Птичка продолжала кричать. Я с разинутым ртом смотрел на Пола, а он улыбался в ответ. Потом небрежно взял шляпу и положил на ковыляющий огонь. Хлопнув по донышку, он приподнял цилиндр. Ничего. Ни птички, ни дыма, ни запаха, ни пепла… Ничего.
Через несколько секунд до меня дошло, что Индия аплодирует.
— Браво, Малыш! Чудесно!
Я посмотрел на нее. Она вовсю веселилась.
Малыш снова появился в День Благодарения. Я много лет не пробовал ни индейки, ни клюквенного соуса, и когда Индия узнала, что в одном из бесчисленных венских «Хилтонов» [53] ко Дню Благодарения подают особый обед, мы решили туда сходить.
У Пола был выходной, и он хотел воспользоваться этим на полную катушку. До полудня я намеревался писать, а потом мы договорились встретиться и выпить кофе в отеле «Европа».
Потом мы хотели прогуляться по Первому кварталу и полюбоваться причудливыми витринами, после чего неторопливо направиться в «Хилтон» и выпить там чего-нибудь в баре «Климт», а затем уже пообедать в ресторане.
Я немного опоздал. Индия с Полом уже стояли перед отелем. На них обоих были легкие весенние пиджаки, так странно смотревшиеся среди шуб, перчаток и настойчивого зимнего ветра. Оба были одеты в повседневную одежду, если не считать того, что Пол держал в руке большой кожаный портфель, с которым ходил на работу, и я заключил, что утром он зачем-то заходил в свой офис.
На Грабенштрассе и Кертнерштрассе царило оживление, они были полны хорошо одетыми состоятельными людьми, совершавшими променад от магазина к магазину. Все в этой части города стоило больше, чем следовало, но венские жители обожали престиж, и здесь часто можно было увидеть самых экстравагантных личностей в нарядах от Миссони и с сумочками от Луи Вуаттона.
— Вот и он, Босяк Джо из Аннибала, штат Мо.
— Привет! Давно ждете?
Пол отрицательно покачал головой, а Индия кивнула. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.
— Извините, я увлекся работой.
