Не замечая постороннего шума, я заснул. Сон был глубоким, но тревожным. Именно это я ненавидел больше всего, ведь ничто так не утомляет, как беспокойная ночка. Когда я проснулся, за окном действительно была ночь. По крайней мере, мне так казалось, ведь всем хорошо известно, что глубокой осенью, когда дело близится к зиме, на улице начинает темнеть всё раньше и раньше. Я чувствовал себя разбитым уже несколько дней. Поднимаясь по утру со своей кровати, я ощущал лёгкие недомогания в области поясницы, шеи и живота. Будучи абсолютно здоровым человеком, я сразу же отбросил в сторону все мысли о том, что подхватил какую-нибудь простуду. Но с каждым днём мне действительно становилось всё хуже и хуже. А возможно ли допускать мысль о том, что я стал соучастником чёрных деяний Марты, и теперь всевышнюю кару понесёт не только она, но и я?! Конечно же, исходя из своих собственных религиозных соображений, я принялся рассматривать даже такие варианты. Отвлечься от физических недомоганий я мог лишь с помощью учёбы. Первый экзамен вот-вот настанет, а я занимаюсь какой-то ерундой, совершенно забывая о том, что приехал сюда получать знания. Я уселся за письменный стол и склонился над учебником. Буквы полностью стали расплываться перед глазами, но я по-прежнему продолжал аккуратно перелистывать мягкие, шершавые страницы. В восьмом часу вечера, дверь нашей комнаты распахнул Билли. Он зашёл и с какой-то невиданной злостью принялся искать что-то в своём маленьком шкафу.
— Всё в порядке? — Заинтересованно спросил я, глядя на Билли слезящимися глазами.
— В полном!
— Что ищешь? Могу тебе чем-то помочь?
— Конечно! Если ты знаком с моим преподавателем французского языка, ты вполне можешь её пристрелить! — Пояснил мне Билли, продолжая разбрасывать вещи, вываленные с полок, — Она презирает меня за то, что я не обладаю истинным акцентом, в то время как сама, еле-еле говорит по-английски.
— Какое счастье, что у меня нет французского!
— Я глубоко тебе завидую, поверь мне! Сегодня она пригрозила мне отчислением!
— Ты шутишь? Неужели ничего нельзя сделать?
— Разумеется можно! У меня есть целых два варианта. Либо я собираю свои вещички и отправляюсь в отчий дом, либо я соглашаюсь на её идиотскую затею. — Невозмутимо сообщил он.
— Какую ещё затею?
— Наша Миссис Тетчер увлекается любительскими постановками. В следующей из них я просто обязан сыграть главного героя. Только в этом случае я могу рассчитывать на её допуск к экзаменам.
— Надо же! Она оказалась хитрой женщиной!
— Ерунда! Я привык к её заморочкам. Осталось лишь найти белоснежные брюки, которых у меня кажется нет.
— Посмотри в моих вещах. Я привозил с собой зауженные штаны белого цвета, — Обнадёжил я друга, и он тотчас же переметнулся рыскать по моей полке.
— Вот это находка! — Радостно прокричал он, — Кристофер, ты просто мой спаситель!
— А, пустки! — Лениво ответил я и вытер скатывающиеся слезинки.
— Дружище, но это уже странно. Зачем тебе столько иголок?
Билли сжал своими толстыми пальцами тонкую иголку и продемонстрировал её мне. Я подскочил.
— Откуда ты её достал?
— Лежала на твоей полке.
Мы оба таращились друг на другу большими округлёнными глазами, но никто из нас и понятия не имел, откуда всё это берётся. В этот момент меня по-настоящему охватила злость. Я опёрся об стул и стал массировать свою виски лёгкими круговыми движениями. Мне осточертели все эти странности, случившиеся за последнее время.
— Послушай, Крис, — словно издалека начал Билли, — Я не могу никого винить в том, что с тобой начала происходить какая-то неестественность, но как мне кажется, тебе следовало бы поговорить об этом с Мартой. Она та ещё чудачка и не удивлюсь если всё это её рук дело.
Да, Билли действительно был прав во многом. Я и сам начал подозревать Марту во всех этих странностях. Наверное, если бы ребята знали какими вещами порой занимается моя возлюбленная, они бы сразу же изолировали нас друг от друга.
— Нет-нет, я не хочу впутывать её в эту непонятную ситуацию.
— А она действительно для тебя непонятна?
— Ну, разумеется!
Я понимал, что обманываю не Билли, а самого себя. Мой друг добросовестно послушал меня и положив иглу на стол, направился к выходу вместе с моими брюками, кинув на прощанье лишь: «Ну, как знаешь!».
Пожалуй, вся эта история начала меня напрягать. Я больше не намерен находить у себя под кроватью булавки, а в вещах иголки. Мне надоело чувствовать себя разбитым и бояться того, что я забыл какую-то важную информацию. Я не придумал ничего лучше, кроме как отправится к Марте и задать ей все те вопросы, на которые я жаждал ответа. А можно ли списать всё это на обыкновенное стечение обстоятельств? Возможно и так, но я желал убедиться в этом лично, ведь подозревать в чём-то Марту, мне совершенно не хотелось.
ГЛАВА V
