Восьмилетний мальчик находит на кухонном столе папины ключи от машины. Он решает прокатиться вокруг квартала. Так он докажет, что он взрослее и серьезнее, чем считают окружающие. Он докажет, что достаточно взрослый, чтобы играть в папину железную дорогу или хотя бы чтобы сидеть рядом с папой и наблюдать за поездами. Даже это ему не разрешают, а ведь ему так хочется. Машина стоит перед гаражом. Мальчик кладет на сиденье подушку, чтобы сесть повыше и видеть дорогу. Но, оказывается, он не достает до педалей. Он ищет какое-нибудь приспособление и находит в гараже метровый отрезок соснового бруса — «пятидесятки», как раз то, что ему нужно. Он воспользуется им, чтобы нажимать на педали. Одну руку — на брус, а другую — на руль. Он заводит мотор и неуклюже пытается передвинуть рычаг переключения передач.
Его мать слышит шум. Она выходит из дома в тот момент, когда ее дочь заходит за машину. Она кричит что-то и мальчику, и девочке, и оба машут ей в ответ. Она бросается к машине, но мальчику наконец удается включить задний ход, и он изо всех сил нажимает брусом на педаль газа. Машину бросает назад. Он сбивает девочку. Она вскрикивает и падает. Заднее колесо проезжает по ее хрупкой голове. Голова лопается, как наполненный кровью мяч. И когда приезжает «неотложка», врачи видят, что мать сидит на траве — ноги подобраны, как у индейца, белое лицо застыло — и повторяет снова и снова: «Она просто лопнула. Лопнула. Пшик, и все. Ее маленькая головка. Пшик, и все».
Пшик.
Колин выключил проектор.
Как жаль, что он не мог то же сделать со своими мыслями.
Он вернулся домой почти в пять часов вечера.
Через минуту приехала Уизи.
— Привет, шкипер.
— Привет.
— Как дела?
— Ничего.
— Расскажи.
Он сел на диван:
— Я ездил в библиотеку.
— Когда?
— В девять утра.
— Когда я встала, ты уже ушел.
— Я поехал прямо в библиотеку.
— А после этого?
— Больше нигде не был.
— Когда ты вернулся домой?
— Только что.
Она нахмурилась:
— Ты хочешь сказать, что весь день был в библиотеке?
— Да.
— Не рассказывай сказки.
— Нет, правда.
Она принялась ходить взад-вперед по комнате.
Он лег на диван.
— Ты меня злишь, Колин.
— Но я действительно был в библиотеке.
— Я заставлю тебя вновь сидеть дома.
— За то, что я ходил в библиотеку?
— Не умничай.
Он вздохнул:
— Похоже, ты ждешь крутую историю.
— Я хочу знать, где ты был сегодня.
— Я был на пляже.
— Надеюсь, ты держался подальше от всех тех ребят, как я тебе говорила?
— Мне надо было встретиться с одним человеком.
— С кем?
— Он торгует наркотиками. Оптовик.
— Что?!
— Он приезжает на пляж на микроавтобусе.
— Что ты мне рассказываешь?!
— Я купил целую банку таблеток.
— Боже мой!
— Потом я привез таблетки домой.
— Сюда? Где? Где они?
— Я их упаковал по десять штук в целлофановые пакетики.
— Где ты их спрятал?
— Я поехал в центр и стал торговать в розницу.
— Господи! Боже мой! В какую историю ты ввязался! Ты что, ненормальный?
— Я заплатил за них пять тысяч долларов, а продал за пятнадцать.
— Что?
— Десять тысяч чистого дохода. Если делать так каждый день в течение месяца, я заработаю достаточно, чтобы купить парусник — клиппер, и смогу ввозить контрабандой десятки тонн опиума с Дальнего Востока.
Он открыл глаза.
Она стояла с красным от злости лицом.
— Что за бес в тебя вселился? — спросила она.
— Позвони миссис Ларкин, — сказал он. — Она, наверное, все еще там.
— Кто такая миссис Ларкин?
— Библиотекарь. Она расскажет тебе, где я провел весь день.
Уизи постояла и посмотрела на него, а затем пошла на кухню к телефону. Сначала он даже не поверил. Она действительно звонила в библиотеку. Он никогда не чувствовал такого унижения.
Вернувшись в гостиную, она сказала:
— Ты действительно провел весь день в библиотеке.
— Да.
— Зачем ты это сделал?
— Мне нравится ходить в библиотеку.
— Я имею в виду, почему ты выдумал, что ездил на пляж покупать наркотики?
— Я подумал, что это именно то, что ты хотела услышать.
— Наверное, ты думаешь, что это смешно.
— Да, немного смешно.
— Так знай, что это совсем не смешно.
Она села в кресло.
— Все то, что я говорила тебе всю прошлую неделю, — неужели так ничего не отложилось у тебя в сознании?
— Каждое слово.
Я говорила тебе, что, если ты хочешь, чтобы тебе верили, нужно завоевать это доверие. Если ты хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослому, веди себя соответственно. Ты делаешь вид, что слушаешь: я начинаю надеяться, что есть какой-то прогресс, и вдруг такой дурацкий поступок. Ты понимаешь, что я в таких случаях испытываю?
— По-моему, понимаю.
— Эта детская выходка, выдумка про покупку наркотиков на пляже... чего ты добился, кроме того, что я еще меньше стала верить тебе?
Некоторое время они молчали.
Наконец Колин нарушил тишину:
— Ты сегодня будешьужинать дома?
— Я не смогу, шкипер. У меня...
— Деловая встреча.
— Да. Но я приготовлю тебе ужин перед тем, как уходить.
— Не утруждай себя.
— Я не хочу, чтобы ты ел всякую дрянь.
— Я сделаю бутерброд с сыром, — сказал он. — Полезная, здоровая еда.
— Попей еще молока.
— Ладно.
— Какие планы на вечер?
— Может быть, схожу в кино, — сказал он, умышленно забыв упомянуть про Хэзер.
— В какой кинотеатр?
— "Баронет".
