Вудворд принял плеть, бросил возмущенный взгляд на Бидвелла и, понимая, что время решает все, повернулся и побежал за проповедником Иерусалимом и толпой со всей быстротой, которую позволяли ноющие кости.
Пожирающий дорогу шаг Иерусалима уже пронес его до середины улицы Гармонии. По дороге на его огонек слетались и другие мотыльки. Когда он свернул на улицу Истины, толпа у него за спиной выросла до сорока шести мужчин, женщин и детей, четырех собак и небольшой свиньи, которая бежала впереди из страха быть затоптанной. Разбегались из-под ног с кудахтаньем куры, летели перья, масса орущих людей и гавкающих дворняг шла парадом возмездия, а впереди Исход Иерусалим — выставив острый костистый подбородок, как нос военного корабля, — потрясал топором словно факелом славы.
Мэтью и Рэйчел услышали в тюрьме приближение толпы. Он встал со скамьи и бросился к решетке, но Рэйчел осталась сидеть. Она закрыла глаза, чуть запрокинула голову, и на лице ее выступила испарина.
— Ну и рев! — сказал Мэтью, но голос его сел, потому что он хорошо понимал, что это значит: жители Фаунт-Рояла собирались напасть на тюрьму.
— Могла бы знать. — Голос Рэйчел был спокоен, хотя и дрожал. — Они меня хотят убить в воскресенье.
Исход Иерусалим дошел до цепи, которая запирала вход, и высоко занес топор. Когда топор обрушился на цепь, звенья выдержали, но искры взлетели шершнями. Он снова занес орудие и снова обрушил его с неимоверной силой. И опять цепь выдержала, хотя два звена и получили серьезные повреждения. Иерусалим подобрался, мощно взмахнул топором — вновь полетели искры. Он поднимал топор для четвертого и, быть может, последнего удара, потому что одно звено почти уже подалось, когда из толпы вдруг вышел человек и поднял трость, протянув ее поперек рук Иерусалима.
— Что здесь происходит? — строго спросил учитель Джонстон. Он был одет в винного цвета сюртук и черную треуголку, которые были на нем в церкви. — Я не знаю, кто вы, сэр, но я прошу вас убрать этот топор!
— А я не ведаю, кто ты, сэр, — ответил Иерусалим, — но если осмелишься ты встать между мною и той ведьмой, то ответишь Богу Всемогущему!
— Остановите его, Джонстон! — Тяжело дыша, Вудворд проталкивался сквозь толпу. — Он хочет ее убить!
— И правильно! — крикнул Артур Доусон, стоящий впереди толпы. — Пора предать ее смерти!
— Убить ее! — заорал человек рядом с Доусоном. — Хватит нам уже терпеть!
Толпа отозвалась криками, требующими смерти ведьмы. Иерусалим громко провозгласил:
— Ты слышал глас народа!
И занес топор еще яростнее, чем в первые три раза. На этот раз цепь лопнула. Джонстон, припадая на больную ногу, схватил проповедника за руки в попытке отобрать топор. Вудворд напал на него с другой стороны, тоже пытаясь завладеть топором. Вдруг кто-то сзади охватил его за шею и оторвал от проповедника, а кто-то другой стукнул Джонстона по плечу кулаком. Магистрат обернулся и взмахнул плетью, но толпа уже рвалась вперед, и несколько человек навалились на Вудворда раньше, чем он успел замахнуться второй раз. Чей-то кулак угодил ему в ребра, чья-то рука схватила за рубашку спереди и чуть не вырвала ворот. Море тел подняло его в воздух, а потом его бросили наземь среди метания тяжелых сапог. Он услышал удары и выкрики и понял, что это Джонстон отмахивается тростью во все стороны.
— Вперед! На тюрьму! — заорал кто-то.
Чей-то сапог чуть не раздавил руку Вудворда, когда он попытался подняться.
— Назад! — проревел мужской голос. — Назад, я сказал!
Послышалось ржание лошади, потом резкий хлопок пистолетного выстрела. От этих звуков власти толпа подалась назад, и Вудворду очистилось место, чтобы он смог подняться.
Джонстон лежал на земле; его тело перекрывало Иерусалиму вход в тюрьму. Треуголка учителя валялась, раздавленная, в стороне, а над ним стоял проповедник. Шляпа Иерусалима тоже валялась на земле, но топор он все так же сжимал в руках.
— Черт побери, что за безобразие? — Пороховой дым вился над головой Николаса Пейна, въехавшего на гнедом жеребце прямо в гущу кровожадного собрания. Дымящийся пистолет он держал стволом вверх. — Что это за сумасшествие?
— Это не сумасшествие, Николас! — сказал пожилой человек, в котором Вудворд узнал Дункана Тайлера. — Время нам прийти в здравый рассудок и предать ведьму смерти!
— Проповедник это сделает! — сказал Доусон. — Один удар топора — и мы от нее освободимся!
— Нет! — Джонстон подобрал шляпу и теперь пытался встать, но встретился при этом с большими трудностями. Вудворд нагнулся и помог собрату по Оксфорду подняться. — Мы согласились чтить закон, как цивилизованные люди! — произнес Джонстон, когда сумел опереться на трость.
Пейн посмотрел на Иерусалима презрительно:
— Так вы, значит, проповедник?
— Исход Иерусалим, призванный Господом наставить град сей на путь истинный, — был ответ. — Неужто ты желаешь сему воспрепятствовать?
— Я желаю, чтобы вы убрали этот топор, — ответил Пейн, — или я вам мозги вышибу.
— О, ведьмой поврежденная душа! — возопил Иерусалим, оглядывая толпу. — Он грозит посланцу Бога и защищает блудницу Сатаны!
