— Его нашел Джесс Мейнард. Он лежал в поле, и горло... ну, вы знаете. — Она замолчала. — Мейнарды жили через поле напротив нас. Джесс вышел покормить кур на рассвете и увидел... как кружат вороны. Он подошел и тогда увидел Дэниела.
— Вы видели тело?
И снова секундное колебание. Потом она сказала тихо:
— Видела.
— Я понимаю, что он погиб от раны на горле, но были у него на теле другие раны? Бидвелл их описывал, как мне помнится, как следы когтей или зубов на лице и руках.
— Да, были.
— Простите мою неделикатность, — сказал Мэтью, —но как их описали бы вы? Как следы когтей или зубов?
— Я... я помню... какая страшная рана была у него на горле. И я видела вроде бы следы когтей на лице, но... в тот момент мне было не до того, чтобы их рассматривать. Мой муж лежал мертвый, глаза и рот открыты, будто... я помню, что закричала и упала рядом с ним на колени. После этого я мало что помню, только что Эллен Мейнард меня увела к себе в дом.
— А Мейнарды до сих пор там живут?
— Нет. Они уехали вскоре... — Она безнадежно вздохнула. — Вскоре после того, как пошли слухи.
— А кто начал распускать эти слухи? Вы знаете кого-нибудь?
— В любом случае я узнала бы это последней, — сухо ответила Рэйчел.
— Да, конечно, — согласился Мэтью. — Зная человеческую природу, я не сомневаюсь, что слухи стали расходиться, становясь все страшнее и страшнее. Но скажите мне вот что: обвинения против вас не выдвигались, пока ваш муж не был убит, — это так? Вас не подозревали в убийстве преподобного Гроува?
— Нет. Когда меня сюда привели, Бидвелл пришел говорить со мной. Он сказал, что у него есть свидетели, что я занимаюсь ведьмовством, и он знает, что я или мой "хозяин" — как он сказал — ответственны за смуту, поразившую Фаунт-Роял. Он спросил меня, почему я решила стать любовницей Сатаны и с какой целью хочу я уничтожить город. В этот момент он меня спросил, не я ли убила преподобного. Конечно, я тогда решила, что он сошел с ума. Он сказал, что я должна прекратить всякое общение с демонами и покаяться в том, что я ведьма, и тогда он устроит, что меня тут же изгонят из города. Альтернативой, как он сказал, является смерть.
Мэтью доел похлебку и отставил миску.
— Скажите мне, — попросил он, — почему вы не согласились на изгнание? Ваш муж погиб, а вас ждала казнь. Почему вы не уехали?
— Потому что, — ответила она, — я невиновна. Дэниел купил нашу ферму у Бидвелла, и мы оба работали на ней изо всех сил и добились успеха. Почему я должна была все бросить, признать за собой убийство двух человек и ведьмовство и чтобы меня выставили за ворота без ничего? Меня бы там ждала верная смерть. Здесь по крайней мере я думала, что приедет магистрат разобрать дело, и у меня будет шанс. — Она помолчала, потом добавила: — Я и представить не могла, что это займет столько времени. Магистрат должен был здесь оказаться больше месяца назад. Когда прибыли вы с Вудвордом, Бидвелл почти извел меня своими нападками и обвинениями. Я почти потеряла надежду. А у вас у обоих вид был настолько... ну,
— Понимаю, — сказал Мэтью. — Но разве не предпринимались усилия выяснить, кто совершил эти убийства?
— Что-то пытались делать, насколько я помню, но когда уехала Ленора Гроув, интерес к этому угас, поскольку не было ни подозреваемых, ни очевидного мотива. Но убийство преподобного — это было первое событие, после которого люди стали покидать Фаунт-Роял. Это была мрачная зима.
— Могу себе представить. — Мэтью прислушался к усиливающемуся стуку дождя по крыше. — И весна оказалась мрачной. Не думаю, что Фаунт-Роял сможет пережить еще такую же.
— Наверное, нет. Но ведь я уже об этом не узнаю?
Мэтью не ответил. Что он мог сказать? Голос Рэйчел прозвучал очень сдавленно, когда она заговорила снова:
— По вашему мнению, сколько мне еще осталось жить?
Она просила сказать ей правду. Мэтью ответил:
— Магистрат будет тщательно читать записи. Он будет обдумывать решение, опираясь на те дела о колдовстве, которые ему известны. — Мэтью сложил руки на коленях. — Может быть, он вынесет решение уже в среду. В четверг он может попросить вас признаться, и в этот же день он попросит меня написать, датировать и подписать приговор. Я думаю... приготовления будут сделаны в пятницу. Он не захочет выносить приговор в канун воскресенья или в само воскресенье. Следовательно...
— Следовательно, меня сожгут в понедельник, — договорила за него Рэйчел.
— Да, — сказал Мэтью.
И наступило долгое молчание. Как ни желал Мэтью облегчить ее скорбь, он понимал, что тут не найти никаких слов утешения, которые не прозвучали бы совершенно по-дурацки.
— Ну что ж, — произнесла она, и в голосе ее слышалась смесь мужества и страдания.
Больше говорить было не о чем.
