— Нет... у меня слишком много прошлого. — Он смотрел в никуда, глаза его слегка остекленели, а Мэтью продолжал обтирать ему лицо. — Очень... много... я отдал бы, чтобы быть... тобой, сынок.
Рука Мэтью остановилась разве что на миг.
— Быть тобой, — повторил Вудворд. — И на твоем месте. Когда перед тобой... целый мир... и полно времени.
— У вас тоже много времени впереди, сэр.
— Моя стрела... уже вылетела, — прошептал Вудворд. — И где она упадет... я не знаю. А ты... ты... только лук натягиваешь. — Он испустил долгий, бессильный вздох. — Мой тебе совет... выбрать достойную цель.
— У вас еще будет много возможностей указать мне эту цель, сэр.
Вудворд тихо засмеялся, и это было ему, наверное, больно, потому что смех завершился гримасой.
— Сомневаюсь... что могу... еще чем-то тебе помочь, Мэтью. В этой поездке... я заметил... что у тебя очень способный ум. Ты уже... ты уже мужчина... со всеми последствиями... этого звания. Горькими... и сладкими. И ты хорошо начал... свою взрослую жизнь... отстаивая свои убеждения... даже против меня.
— Вас не огорчили мои мнения?
— Я бы считал... полнейшим провалом... если бы у тебя их не было, — ответил магистрат.
— Спасибо, сэр, — сказал Мэтью.
Он закончил протирание, положил салфетку в миску и поставил на комод.
— Это
Мэтью стоял возле комода, опустив глаза. Он произнес:
— Сэр? Я должен вам сказать...
И замолчал. Что пользы? Магистрат никогда не поймет. Никогда. Он сам едва ли это понимал, а ведь он на себе испытал силу Линча. Нет, если вложить это в слова, они могут только остановить выздоровление магистрата, а толку никакого не будет.
— Что сказать? — спросил Вудворд.
— Что мистер Бидвелл сегодня дает ужин, — сказал он первое, что пришло на ум. — Приехали балаганщики, и это, очевидно, будет прием в их честь. Я... хотел сказать вам, сэр, на случай, если вы услышите громкие голоса веселья и захотите узнать, в чем дело.
— А! Городу, осажденному Сатаной... могут быть полезны голоса веселья. — Вудворд снова опустил веки. — Ох... как я устал. Приходи ко мне позже и поговорим... о том, как поедем домой. Поедем... я жду не дождусь.
— Да, сэр. Спокойной ночи.
Мэтью вышел.
Придя к себе, он сел в кресло у окна дочитывать книгу английских пьес. Не потому, что не мог от них оторваться, а чтобы дать отдых мысли от бесконечных блужданий по лабиринту. К тому же он полагал, что большую картину можно увидеть целиком, только отойдя от рамы. Десять минут он сидел и читал, а потом в дверь постучали.
— Молодой сэр? — сказала за дверью миссис Неттльз. — Вам тут мистер Бидвелл кое-что прислал.
Мэтью открыл дверь и увидел, что ему принесли серебряный поднос, на котором стоял красивый хрустальный бокал, налитый янтарной жидкостью.
— Что это?
— Мистер Бидвелл попросил меня открыть бутылку очень старого рома. И велел мне вам сказать, что вы заслужили отведать его вкус после того мерзкого вкуса, который отведали недавно. — Она посмотрела вопросительно. — Я слуга и не спросила, что он имеет в виду.
— Он очень любезен. Спасибо.
Мэтью взял кубок и понюхал его содержимое. Судя по густому аромату, напиток обещал отправить его в тот же мирный Элизиум, где обитал сейчас магистрат. Хотя было еще очень рано, чтобы пить такую оглушающую жидкость, Мэтью решил позволить себе хотя бы два добрых глотка.
— Мистер Бидвелл просил передать еще одно, — сказала миссис Неттльз. — Он просит вас сегодня ужинать у себя в комнате, в кухне или в таверне Ван-Ганди. Просил меня сообщить вам, что будет счастлив оплатить ваш счет у Ван-Ганди.
Мэтью понял, что таким образом Бидвелл ему сообщает о неприглашении его, Мэтью, на ужин. Ему более не нужны услуги ни Мэтью, ни магистрата, а потому — с глаз долой, из сердца вон. И еще он подозревал, что Бидвеллу не хотелось бы, чтобы Мэтью беспривязно болтался на этом собрании.
— Я поем в таверне, — сказал он.
— Да, сэр. Могу еще чем-нибудь быть полезной?
— Нет, — ответил Мэтью и тут же передумал. — То есть... да. — Немыслимое еще раз возникло у него в голове, будто намереваясь проверить, насколько крепка в нем стена между здравым смыслом и безумием. — Не зайдете ли на минутку?
Она вошла, и он закрыл дверь.
Мэтью выпил первый глоток рома, зажегший пожар в горле. Потом он подошел кокну и посмотрел поверх невольничьего квартала в сторону приливного болота.
— У меня есть работа, — напомнила миссис Неттльз.
— Да, конечно... простите, что задерживаю, но... мне надо у вас спросить... — Он снова замолчал, понимая, что в следующую секунду ступает на тонкий и опасный канат. — Во-первых, — решился он сказать, — я сегодня проходил мимо того поля. Где будет казнь. Видел столб... кучу дров... все готово.
