Таламир не верил, но и придраться ни к чему не мог. А Алаис жестко придерживалась своей легенды. Она показывала мужчине, насколько она наслаждается Карнавоном, своей властью над замком, своим титулом… единственное, что она себе позволила – это сходить на могилы родных.
Они лежали в фамильном склепе. Отец, мать, братья, сестра…
Вопреки всем страшным сказкам и легендам, Алаис ничего не почувствовала. Лежат – и пусть себе лежат, что поделаешь? Сходила, положила цветы и успокоилась. Отдала часть долга.
Хотя обязанной себя чувствовала не Таня. Алаис. Алаис любила свою семью, Алаис горевала, Алаис готова была мстить. Таня же в определенной мере даже была им благодарна. Если бы не они, не попала бы она в этот мир, не стала бы герцогиней Карнавон…
Впрочем, мести Таламиру это не отменяло. Тут планы Алаис и Тани полностью совпадали. Алаис хотела отомстить, и лучшей местью стал бы побег жены. Сам по себе Таламир не удержит Карнавон. Подлости и злобы у него хватает, а вот ума…
День за днем Алаис по возможности беспристрастно оценивала своего супруга и приходила к неутешительным выводам.
Ее все-таки убьют после рождения одного или нескольких детей. Просто потому, что это единственная для Таламира возможность утвердить свое превосходство.
Возможность спасения принес королевский гонец.
Герцог Карнавон был недоволен, и это видели все. Он вытянул плетью подвернувшуюся под руку служанку, съездил по зубам управляющему, перевернул обеденный стол, пнул собаку – и кивком пригласил герцогиню побеседовать.
Алаис повиновалась не без трепета душевного. И больше всего она опасалась за свои зубы. Управляющий, вон, остатки в ладонь сплевывал, будет теперь до конца жизни супчиком питаться. Но управляющего ей не жалко было, а себя так даже очень. Про стоматологов, даже самых паршивых, советских, тут и слыхом не слыхивали, про пломбы – тоже, так что она вспомнила все, что могла, полоскала рот после еды, грызла молодые вишневые веточки и пыталась придумать зубную щетку. Выходило плохо. И как раньше обходились?
Пальцем, что ли, зубы чистить?
Тьер Ант Таламир подождал, пока она закроет дверь и зло воззрился на жену. Алаис внешне спокойно присела в реверансе.
– Монтьер герцог.
Градус злости чуть схлынул. Но все равно, сунь его в ведро – зашипит.
– Вы знаете, что в письме ее величества?
– Нет, монтьер. Вы мне его не показывали.
– И даже не догадываетесь?
Ответом стал чуть растерянный взгляд.
– Я не знаю ее величество, монтьер, – ох, как же тянуло добавить «так интимно, как вы». Но зубы были своими, родными и ценными. И рисковать ими не хотелось. – Поэтому не могу предположить… но судя по вашему поведению, это что-то неприятное?
– Она приказывает мне вернуться в столицу.
– Монтьер! А как же Карнавон!!? Я одна не справлюсь!
Алаис даже не играла. Не справится. Чего стоят одни Эфроны…
– С молодой женой, Алаис!
Женщина где стояла, там и села, хорошо хоть кресло подвернулось.
– Монтьер!?
Ага, венценосная любовница приглашает в столицу законную жену действующего хахаля. Интересно, зачем? Опытом поделиться? Верю-верю….
Что-то подсказывало Алаис, что ничего хорошего ей эта встреча не принесет. С другой стороны – из Карнавона бежать некуда, а вот по дороге или в столице…
Бегать и прятаться надо там, где искать труднее, то есть – в большом городе. Сесть на корабль, например – и ищи ветра в поле. Теперь надо убедить Таламира взять ее с собой, то есть действовать от противного. Настолько-то Алаис своего супруга успела узнать. Приказы он ненавидит, поэтому может ее и оставить.
– Что, вам это тоже не нравится, дражайшая супруга? – зло поинтересовался муж, сбавивший обвинительный пыл. Потрясения Алаис ему хватило.
– Монтьер… да ведь те же Эфроны… а кто тут еще водится?! Умоляю, не уезжайте так!
Таламир зло посмотрел на супругу. Алаис опустила голову, мол, мы все в вашей воле, но замок-то дороже?
– И что вы предлагаете, дражайшая супруга?
– Монтьер, я верю, что вы найдете идеальное решение, – Алаис посмотрела ему прямо в глаза. – вы же понимаете, пока у нас нет наследника общей крови – Карнавон беззащитен.
О, да. Таламир это отлично понимал.
Пусть он стал герцогом, но права его более чем сомнительны. Он добился своего силой оружия, любой другой, кто окажется сильнее, также добьется своего.
Более того, оставить здесь супругу нельзя. Вообще.
А взять ее с собой?
– Хотите в столицу, дорогая герцогиня?
Алаис покачала головой, не отрывая взгляда от пола.
– Монтьер, я всю жизнь прожила здесь. Я не знаю ничего о столице. И вам будет стыдно за меня. Я же… вы и сами видите.
Пальцы Таламира сильно потянули женщину за французскую косу. Алаис обучила служанок плетению «колоска» и радовалась, глядя на свои прически. Должно же в жизни быть хоть что-то приятное?
– Посмотрите мне в глаза, дорогая супруга.
Алаис подняла взгляд. Поскольку было больно, в глазах стояли слезы.
– Я – урод, монтьер. Этого не изменить. Вам будут сочувствовать, надо мной – смеяться.
– Подавятся, – рыкнул Таламир, выпуская волосы.
