С этой точки зрения он Алаис уже не рассматривал. Пусть не красавица, но человек ко всему привыкает. Зато неглупа, может дать разумный совет, и что приятно – у них общие цели. Алаис нужен Карнавон для ее детей, ему нужен Карнавон – для его детей от Алаис. И в последнее время у тьера Таламира даже появлялась мысль, что Алаис можно оставить в живых после рождения ребенка или двух. А что?
Неглупа, умеет себя вести в обществе, знает свое место, любит Карнавон, к тому же – аристократка, это-то видно. А что не красавица, так оно и неплохо – изменять не будет. Хотя тьеру Таламиру нравились другие женщины. Высокие, статные, черноволосые, с красными губами и большой грудью. Но любовниц может быть много, а Карнавон – один.
Таламир не замечал, что расхаживает по кабинету. Это видела Алаис, и опустив голову, прятала в глазах злые болотные огоньки.
Осторожно, очень осторожно…
– Монтьер, я ведь могу заболеть или забеременеть?
– Но вы не больны, Алаис, и не беременны.
Остаться в Карнавоне Таламир не мог. Во многом он зависел от королевы, и раздражать ее величество ему совершенно не хотелось. Но потерять Карнавон? Ни за что!
– Простите, монтьер. Я подвела вас, я буду больше стараться.
Прозвучало очень проникновенно, в голосе Алаис слышались слезы. Таламир не знал, что слишком сильно дернул ее за волосы, и пара шпилек впилась в кожу, он принял эти слезы за проявление истинного чувства и даже чуть растрогался.
Приятно, когда твоя жена так хочет детей.
– Мы оба молоды и здоровы, герцогиня, дети у нас еще будут.
– Вы так добры, монтьер.
Алаис сглотнула.
Поверил, кажется, поверил! Теперь подвести его к нужному решению!
Как любой юрист, Алаис знала, что важны не только слова. Важна интонация, важен невербальный ряд, важна внешность и одежда. Ни судья, ни обвиняемые не доверятся юристу-хиппи, будь он трижды гением. Выстраивать свой ряд она научилась очень давно, и сейчас использовала все возможности.
Главное – добиться своего.
Таламир принял какое-то решение и повернулся к жене.
– Я не могу оставить вас здесь, Алаис. С вами Карнавон станет уязвимым вдвойне. Так что – готовьтесь к поездке, – голос звучал жестко и решительно.
– Ваше слово – закон, монтьер, – отозвалась Алаис. – Могу ли я просить о снисхождении?
– Что еще? Платья? Побрякушки?
– Нет-нет, монтьер, – Алаис протестующе взмахнула руками. – Украшения, я надеюсь, вы мне позволите взять из материнских, платья проще сшить в столице, здесь все равно нет портных, которые знали бы последнюю моду, а выглядеть безнадежной провинциалкой я не могу, это опозорит вас. Я хотела просить о другом.
– О чем же?
– Монтьер, я никогда не бывала в столице.
– И что?
– Вы прожили там всю жизнь. Вы же сможете рассказать мне про королевский двор, какая там обстановка, с кем вы дружите, от кого лучше держаться подальше. Я не хочу опозорить вас.
Таламир прикусил губу. В принципе – все было логично. Но…
– А вы уверены, герцогиня, что окажетесь при дворе?
Алаис пожала плечами.
– Монтьер герцог, простите, что затрону сейчас неприятную тему?
– Какую же?
– Отец, после того, как вы выставили ему ультиматум, говорил о благосклонности к вам ее величества.
Таламир даже остановился, словно налетев на стену. Но деликатность Алаис оценил.
Благосклонность – слово многогранное, и включать в себя оно может многое. В том числе и… хм-м… склонность ее величества. За что он ценил Алаис – это за ее умение выражаться красиво. Он так пока еще не умел, ну да научится! А может, она научит их детей, тоже на пользу будет.
– Вас в этом что-то не устраивает, дорогая супруга?
Алаис пожала плечами.
– Монтьер, у меня нет такого права.
– Но?
– Я просила бы о помощи.
– Вот даже как?
– Вы знаете, королеву, монтьер. Я ее не знаю, но не хочу навлечь королевский гнев на наши головы.
Получилось очень проникновенно.
– Полагаете, она захочет видеть вас?
Алаис пожала плечами.
– Не знаю, монтьер. Но предпочитаю подготовиться заранее, а не внезапно оказаться в центре бури.
– Что может понадобиться от вас ее величеству?
Алаис что есть силы прикусила язык. Очень хотелось съязвить на тему королевской бисексуальности и надобностей, но – удержалась. Хотя ей это стоило громадных усилий.
– Я предпочитаю готовиться к худшему, монтьер герцог.
Таламир скривился, но спорить не стал.
– Ладно. А теперь идите сюда, Алаис. Будем стараться сделать ребенка.
Лежа щекой на столе и стараясь не попасть волосами в чернильницу, Алаис утешалась двумя вещами. Первая – нюхать мужа не приходится, и то хлеб. Вторая – она едет в столицу!
А там наверняка появится масса возможностей для побега!
В столице легче спрятаться, оттуда легче сбежать. А мужа… ну, потерпим. Будем думать о Карнавоне.
Кстати, мысль о том, что она оставляет дом Алаис в руках врага, женщину вовсе не грызла. Дом с землей не сравняют, а она сюда вернется, но только хозяйкой а не марионеткой. Или не вернется. Не суть важно.
Главное – будет жива и здорова.
Найдет себе место в новом мире, устроится, может, даже замуж выйдет. Возьмет себе другое имя и будет жить, например, как Алиса Эссен.
Пора отряхнуть со своих ног прах Карнавона.
Род Ольрат.
