Когда-то Миша любил баловать свою Танюшу, а та обожала подобные мелочи. Но и сейчас Алаис не отказалась порыться в лавочке. Ей все равно приходилось уходить из пансиона, как бы разбираться с наследством, и она бродила по улицам, стараясь не попадаться на глаза никому из видевших ее в образе старушки.
Вот и сейчас…
Зайти, посмотреть, что тут продается, прикупить чего для маскировки, да и домой пора?
Лавочка была темной и пыльной, хозяин – старым и дряхлым, так что при виде Алаис он не сильно оживился. А женщина переходила от одной кучи старья к другой, пока не увидела то, что ее заинтересовало.
Темный гриф, несколько струн… гарола?
Это несомненно была гарола. Обшарпанная и потрепанная жизнью, со смутными следами резьбы на корпусе, с провисшими струнами, но когда Алаис со знанием дела подтянула их, они ответили приятным звоном.
И вполне естественным был вопрос – сколько?
Хозяин заломил немыслимую цену малым не в золотой, Алаис, уже успевшая узнать расценки, принялась торговаться, сошлись на шести серебряных монетах, а в нагрузку Алаис получила здоровущую темную шаль, которая как раз пригодилась, чтобы завернуть инструмент. А ведь его надо было как-то дотащить до дома!
Оххх…
И почему она не взялась изображать кого-то помоложе?
Гарола была расстроена, а настраивать ее когда хозяйка была дома (почти всегда) было нельзя. И так посмотрели удивленно. Пришлось соврать, что нашла на помойке, вот и не смогла бросить. Внучку сгодится.
Поверили?
Арден их разберет. Но смотрели подозрительно.
Так что на следующий день пожилая бабуська постучалась в доходный дом на другом конце города. Этот дом Алаис выбирала еще более разборчиво.
Первое – в нем или рядом с ним должен быть трактир.
Второе – он должен быть расположен рядом с портом.
Третье – его хозяин должен быть не слишком любопытным. Лучше – пожилым и опытным.
Этот дом идеально подошел Алаис. В нем было все. Первое – трактир располагался рядом с домом, в небольшой пристройке. То есть – и пойти, послушать сплетни есть куда, и постояльцам мешать не будут. Второе – до порта был один квартал.
Третье – хозяин.
Увидев его, Алаис поняла, что это просто ее идеал.
Толстый, несуетливый, с цепким взглядом серых глазок и улыбкой прожженного дельца. Хитрый, смекалистый, но вроде как не подлый, хотя разбери их с первого взгляда. Но память юриста при администрации уверенно подсказывала, что мужчина похож на бизнесмена Михалыча. Редкую сволочь и гадину, как ни странно обладающую четкими моральными принципами. И один из них – не брать греха на душу больше необходимого.
Вот голодали б у него дети – он бы хоть в киллеры пошел, хоть кошельки гоп-стопил. А если дела идут, в гараже стоит два джипа, а на счетах кругленькая сумма, так что ж и не помеценатствовать?
Такое тоже бывает.
Так что Алаис подошла, уважительно поклонилась и принялась расписывать ситуацию с внучком.
Толстый хозяин смерил Алаис подозрительным взглядом из-под опущенных век, но нестыковок не нашел. И согласился сдать комнату мальчику.
Ненадолго, дней на десять.
А на следующее утро Алаис съехала из слишком гостеприимного приюта. Кажется, вовремя.
Слишком уж тоскливым взглядом провожала ее хозяйка. Даже уговаривала остаться еще на пару дней, но Алаис покачала головой. Мол – ни за что. Деньги верните, и расстанемся друзьями.
– у нас деньги не возвращают, – отрезала Магдалена.
Алаис прищурилась.
И можно бы уйти, и деньги бросить, но…
Опасно!
Никто здесь легко с деньгами не расстается. А ей вообще по роли каждую медяшку считать положено! Алаис прищурилась так, что нарисованные морщины перемешались с настоящими.
– А я вот сейчас стражу кликну! Да закричу, что старуху грабят.
– А и кричи, – прищурилась в ответ тетушка Магдалена. – Это еще посмотреть надо, чьи у тебя деньги, да откуда! Думаешь, нового чего стражникам скажешь?
Мозг у Алаис работал, что есть сил.
Да, можно кликнуть стражу. Но….
Даже в двадцать первом веке есть понятие «крыши». Как это называется здесь – неважно, важно, что оно тоже наверняка есть. Сможет ли она сохранить личину, если ее будут бить ногами? Так, к примеру?
Сволокут в тюрьму?
Попробуют обыскать?
В это ввязываться нельзя. Но и уходить просто так? Э, нет! Там, где не помогает сила, на помощь придет великое актерское искусство! Во имя Станиславского!
На губах Алаис блеснула злорадная ухмылка.
– Значит, не вернешь денег?
– Иди отсюда подобру-поздорову!
Вместо ответа Алаис захватила горсть земли из ближайшего горшка.
– А коли так…
