Мужскую одежду она заранее нацепила под старушечью, так что в нужный момент зашла за мусорную кучу, там распрямилась и сняла юбку, которую тут же засунула в сумку.
Все. Была старуха, стал старик.
Волосы она подрезала постепенно, по одной пряди, сжигая их в камине. Но осторожно, чтобы запаха сильного не было. Тщательно проветривая комнату, убирая малейшие следы…
Пару «седых» прядей она оставила, пришила к косынке, которую теперь и сняла. И тоже сунула в сумку. И осталась с рыжим хвостом чуть ниже лопаток.
Здесь так ходят.
Посох летит в кучу мусора, гарола извлекается из мешка и вешается за спину. И остается последний штрих – лицо. Заранее намоченной косынкой пройтись по лицу, стирая морщины. Раз, второй, третий, быстрый взгляд в зеркальце. Вытереть в уголках глаз, на висках, на шее…
Вывернуть плащ наизнанку. Был темно-грязно-синий, стал черный, но с синей подкладкой. На руки – новшество, перчатки без пальцев. Сама лично сделала. Купила у старьевщика кожаные перчатки, нашила на них медные бляшки, обрезала пальцы…
Чего уж, силы нет, так хитрость будет!
Если правильно ударить кулаком в такой перчатке, есть возможность лишить врага глаза. Или нанести ему несколько болезненных порезов. А лицо – место сложное, любые повреждения на лице обильно кровоточат, лишая человека уверенности.
Пальцы!
Убрать полотенцем следу грима с пальцев.
Все?
С Богом!
Можно с Арденом, но она на любого согласна.
Описывается преображение долго, а на деле…
За те десять минут, которые потребовались Алаис, никто и не заглянул за мусорную кучу. Зашла бабка, вышел парень, и пошел по городу, закинув за плечо гаролу, к которой для удобства был привязан крепкий шнур.
Идти было сложновато.
Женщины ходят более грациозно, раскачивают бедрами, привлекая внимание к определенной части тела, ноги ставят достаточно близко. А у мужчин нет вихляний бедрами, если это не мужчины определенного сорта. Движения мужчин более линейные и размашистые, прямые и четкие.
А если рассматривать человеческое тело, как маятник, мужчины, шагая широко, больше раскачивают его плечами и руками, для равновесия. Вправо-влево.
А женщины, за счет движения бедер и коротких шагов качают его же вверх-вниз. Алаис приходилось тщательно следить за своей походкой, и это ее еще спасал опыт жизни в джинсах. Местные женщины штанов не носили, а если носили, то выглядели в них… неестественно. Она же шла типичной «моряцкой» походкой, слегка утрируя раскачивания, но это никого не удивляло.
Гарола отвлекала на себя внимание, широкий плащ помогал скрывать часть движений, как и мешковатые штаны с рубахой. Так что до нового жилья Алаис добралась без происшествий.
В новом жилище на Алаис посмотрели без интереса.
– А, ты что ли… бабкин внучек?
– Я.
– А звать как?
– Алекс.
На стойку перед Алаис лег здоровущий ключ размером с ладонь.
– Комната третья по коридору.
– Благодарствую.
Алаис развернулась спиной и уже собралась уходить, как…
– Слышь, парень, а игрушка у тебя для красоты?
– Для игры, – отозвалась Алаис. – А чего?
– Сыграй чего хорошего? Цельный день сижу, скучаю…
Алаис на миг задумалась.
Проверка?
Очень может быть что проверка. Но тогда отказываться нельзя, никак нельзя…
Гарола сама скользнула в руки. Она устала лежать в лавке старьевщика, она соскучилась по теплу человеческих ладоней, и сейчас дерево доверчиво, словно котенок, льнуло к пальцам. Цеплялось струнами за подушечки, уютно устраивалось в изгибе тела…
– Только дяденька…
– Какой я тебе дяденька? Говори, господин Агилар.
– Хорошо, господин Агилар. Только коли не понравится не бейте, ладно?
– А что так сразу-то?
– Да я не так, чтобы очень опытен. Сам сочиняю, сам пою…
– Ну-ну…
И Алаис, мысленно благословив Владимира Высоцкого, коснулась струн.
– Баллада о любви.
Когда вода всемирного потопа…
Отзвучали последние строки, Алаис красиво завершила дело аккордом, и взглянула на хзяина. Тот сидел, полуприкрыв глаза.
– Красиво. Непривычно, но красиво. А еще что-нибудь знаешь?
– Знаю, господин Агилар.
– Такое же?
– Да нет… Баллады знаю, сказки разные, чуток стихи складываю…
– Откуда так?
– Батяня научил. Он мастером был, хоть на гароле, хоть на флейте, хоть в барабан постучать, а меня Арден не сподобил. Так, струны чуток дергаю…
– А еще что-нибудь спой?
Алаис было не жалко. «Катюша» вполне подошла для современных условий. Разве что пограничье поменяли на заставу, а так все один в один. И цвет яблонь, и девушка.
Господин Агилар слушал серьезно.
– А баллады знаешь ли?
– Знаю. Но исполнять долго.
Аргумент был принят.
– Надолго ты к нам?
– Бабушка сказала дней на десять. Потом или дядька смягчится, или мне где местечко найдут…
– Не хочешь пока у меня в трактире подработать? Серебрушку за вечер я тебе заплачу, не обижу, ну и что сверх накидают – твое будет.
Алаис подумала. Вообще, условия были неплохие – на первый взгляд. Но!
– Вечер – это с какого часа и по какой?
– Указом короля кабаки в полночь закрываются, так что… с восьми до первых петухов.
– Я постоянно должен что-то играть?
– Да нет. Это ты пальцы в кровь сотрешь. Но скучать люди не должны.
